И Леденев, усмехнувшись, подмигнул молодому товарищу.

Встретились они только вечером. Юрий Алеексеевич возвратился в девятом часу, неся бутылки с простоквашей. Из портфеля он принялся выкладывать на стол свертки.

— Вы, Арвид, конечно, не ужинали…

— Ждал вас, Юрий Алексеевич, чтобы вместе пойти в ресторан.

— Знаете, Арвид, я проходил сейчас мимо… Там дым стоит коромыслом, в этом ресторане. Танцы-манцы, коллективная поддача за столиками и так далее. На нас с вами, захотевших лишь утолить голод, официанты будут смотреть как на пришельцев-марсиан. А у нас на этаже у дежурной есть горячий чай. Вот еще простокваша, колбаса, сыр, масло. Мы отлично поужинаем в номере и спокойно поговорим о делах.

Когда Арвид принес чай в стаканах, Юрий Алексеевич спросил, сооружая бутерброды:

— О чем был ваш разговор с Западноморском? Выяснили причину нервозности своей подруги?

— Ольга говорит, что дело касается Синицкой.

— Синицкой? — переспросил Леденев.

— Да. Она нашла у нее какое-то письмо. Какое — не говорит. Нельзя, сказала Ольга, говорить об этом по телефону. Касается, мол, вашего дела… Так она и сказала. И ни слова больше.

— В каком смысле «вашего дела»?

— Она имеет в виду то, чем я вообще занимаюсь…

— Понятно. Что ж, тогда завтра все и узнаете. А форт «Князь фон Бисмарк» взят нашими коллегами под наблюдение. Утром вылетаем в Западноморск…

— А как прошла встреча с Андерсоном?

— Хорошо прошла, как и предполагалась… Видел я трофейную документацию, связанную с луцисскими фортами, и справку мне в музее официальную дали. И еще кое-что старик Андерсон вспомнил.

— Что же именно? — спросил, запивая бутерброд чаем, Арвид Казакис.

— Представляете, дорогой Арвид, оказывается, что где-то за месяц до вашего приезда в Луцис к Андерсону приходил некий человек, который отрекомендовался историком из Москвы. Он расспрашивал Андерсона о деятельности луцисского подполья и пребывании в Саласпилсе… Потом этот историк перешел к первым послевоенным годам, к деятельности бандитских групп. В частности, интересовался верными братьями Черного Юриса, судьбой его банды. Тогда Андерсон не придал этому значения, но сейчас припоминает, что московский историк пытался осторожно выяснить, не захватили ли внутренние войска, ликвидировавшие верных братьев Черного Юриса, некий архив банды. Но, как признался мне Андерсон, сам старик вообще впервые слышал о каком-либо архиве Черного Юриса. Смотрел этот любопытствующий москвич и крепостную документацию, которую показывали мне сегодня. Как вам это нравится, Арвид?

— Мне это совсем не нравится, Юрий Алексеевич, — отозвался Арвид. — Фамилия его известна?

— Увы, никто об этом москвиче ничего не знает. Он тряс перед глазами Андерсона и директора музея бумажкой, скрепленной как будто печатью. Но люди они деликатные и внимательно рассматривать документы историка не стали. Уже наведены справки по гостиницам. Пока ничего похожего на пребывание в них сего гражданина не обнаружено.

— Послушайте, Юрий Алексеевич! — воскликнул Ар-вид. — Ведь это же ясно, что приезжал тот, кто прямо или косвенно, так или иначе связан с убийством профессора Маркерта! Он знает о каком-то тайнике… Ему что-то нужно там добыть, и этот липовый историк пытается нащупать ход в тайник, минуя профессора Маркерта. Может быть, тогда этот москвич вообще не подозревал о связи профессора с тайником, Малхом, Черным Юрисом. Впрочем, возможно, это и был сам Малх! Хотя нет… Такое не пройдет.