— Итак, в Маркерта и Закса стрелял, очевидно, один и тот же человек, — сказал Арвид, когда оперативная группа собралась в кабинете Конобеева, вооружившись стаканами с крепким горячим чаем.

— Ты хочешь сказать, Арвид, из армейского кольта американского производства тридцать восьмого калибра, — заметил Кравченко. — Насчет человека надо еще посмотреть…

— Доказательств того, что убийца профессора и стрелявший в Арнольда Закса одно и тоже лицо, конечно, у нас нет, — медленно заговорил Леденев, — но… По-моему, Арвид прав. Впрочем, довольно скоро мы об этом узнаем. Если наш рыбак даст показания, дело совсем упростится… Прохор Кузьмич, давайте еще раз разберем медицинское заключение, составленное врачами госпиталя.

— Врачи обнаружили на голове пострадавшего третью рану, вернее сильный ушиб, — сказал Конобеев. — Оперативная группа, высланная Глазковым на место происшествия, нашла камень, которым, возможно, ударили Закса. Предполагаемая картина такова. Капитана сначала оглушили камнем, затем стреляли в него, уже потерявшего сознание. Во всяком случае Арнольд Закс лежал, когда получил эти две пули в подарочек. Об этом свидетельствует расположение пулевых отверстий и каналы их движения в теле пострадавшего.

— Но почему его пытались убить? — спросил Кравченко. — Может быть, он все-таки каким-то боком замешан в убийстве Маркерта и Арвид был прав, когда…

— Не думаю, — промолвил Казакис. — Тут, видимо, другое… Мне кажется, Арнольда Закса пытались убрать потому, что он узнал нечто. Именно узнал… Уже после того, как я столь неудачно допрашивал его.

— Что он мог узнать, Арвид? — задал вопрос Юрий Алексеевич.

— Идентификация пуль, которыми убили профессора Маркерта, с попавшими в рыбака Закса, заставляет думать, что Арнольд проник некоим образом в тайну первого преступления. Вот его и убрали…

— Но почему Зоя Жукова не слышала выстрелов? — вслух подумал Федор Кравченко.

— Либо пистолет был с глушителем, либо преступник стрелял через какую-то ткань, — ответил Конобеев.

— Ладно, это мы скоро у него самого спросим, — устало проговорил Юрий Алексеевич. — Я предлагаю, товарищи, провести некоторые мероприятия начального этапа операции по изобличению преступника.

— Обнаружению и изобличению, — с улыбкой поправил Леденева Федор Кравченко.

— Поправка принимается, — согласился Юрий Алексеевич, — но как рабочая формулировка. Сейчас мне нужна ваша особая помощь, и, чтобы она была действенной, эффективной, я подержу вас пока в неведении. Не сердитесь, коллеги, так надо… Дело в том, что…

Зазвонил телефон. Не дав Леденеву договорить, Конобеев поднял трубку.

— Да, — сказал он, — все уже здесь. Хорошо, Александр Николаевич.

Он положил трубку.

— Начальник едет сюда, — сообщил Прохор Кузьмич. — Надо проветрить комнату.

Конобеев открыл окна. Холодный воздух ввалился в кабинет, стало свежо и как-то тревожно. Люди подобрались, внутренне посуровели.

— Ну вот, кажется, в делах наших полный порядок, — сказал Юрий Алексеевич через четверть часа, сделав необходимые поручения работникам группы. — Теперь все необходимым образом определилось и распределилось. Можно ехать в Луцис. Арвид Карлович, не имеете желания махнуть туда в третий раз?

— В Луцис? — удивленно спросил Казакис.