Он не договорил.

— Это означает, — окончила за него Катажина, — что мы имеем дело с пятым «Третьим королем» за сегодняшнюю ночь. — Она потерла рукой лоб. — У меня голова идет кругом!

— У меня тоже, — вздохнул Гавроньский. — Но за одно я готов поручиться: несчастный Владек даже не подозревал о существовании этой картины.

— Гм, — покачал головой Вечорек. — Я бы сформулировал это иначе. Хранитель при вас никогда не упоминал о существовании данной копии. Знал он о ней или нет, мы сказать не можем, а сам он нам, увы, уже ничего не объяснит. И дело наше опять усложняется, потому что ... — Он запнулся. — Если допустить, что хранитель погиб вскоре после того, как подменил нашу копию картиной, которую мы пока не нашли, то следует допустить и то, что убийство как-то увязано с подменой. Нашей копии здесь нет. Возможно, убийца унес ее, приняв за оригинал, и именно она едет сейчас в машине в Варшаву. Но что же тогда стало с копией Марчака, которой, как говорит пан профессор, Янас должен был заменить оригинал?

— А где сам оригинал? — тихо напомнила Катажина. — По-моему, ты забыл о нем.

— Нет, я не забыл, но оригинала уже не было здесь, когда начались все эти подмены. Его забрал тот, кто повесил на его место мерзкую карикатуру, которая осталась в нашей комнате... Но забудем пока об этом. Итак, всего было пять картин! Хотел бы я знать, что же с ними стало. Одна у меня, другая здесь. А где остальные? Даже если одного «Короля» кто-то похитил, то все равно двух не хватает.

— Копия Марчака должна лежать в сейфе в кабинете Владека, — неуверенно сказал профессор. — Во всяком случае, она там была.

— Лучше всего будет пойти и проверить.

Гавроньский молча повел их. В замке стояла тишина. Все его обитатели заперлись сейчас в своих комнатах и ждали шести часов утра, когда можно будет вызвать полицию. Кто же из них убийца? Как будто туман сгустился перед глазами у Вечорека: вещи, казавшиеся еще час назад абсолютно ясными, вдруг запутались, стали неузнаваемы. Слишком много «королей», слишком много непонятных совпадений — звенящие колокольчики, череп, машина с погашенными фарами... Тут словно переплелось множество происшествий, совершенно не связанных друг с другом. Так ли это? Кто, кроме вора, мог готовиться к нынешней ночи? Кто убийца? Сумасшедший? Или сообщник «Синдиката»?

Профессор шел впереди них по широкой мраморной лестнице вниз. Здесь, у входа в подвал, была неприметная дверь, почти скрытая в деревянной обшивке стены.

Гавроньский взялся за ручку, и дверь отворилась. На столе горела лампа. Вечорек быстро огляделся. Груды бумаг, книги. Шкаф, набитый папками и стопками документов. Никаких следов беспорядка, неразберихи. Хозяин кабинета, очевидно, прекрасно ориентировался в этом кажущемся хаосе. В углу стоял массивный сейф, верно, помнивший еще княжеские времена. Капитан подошел к нему, дернул за кольцо в дверце, и та медленно открылась.

Все трое заглянули внутрь. Сейф был поделен на две части. Большая объемом напоминала холодильник. Над ней находилась полочка для бумаг. Большее отделение сейфа пустовало. Вечорек стал шарить на полочке. Там лежало несколько незаклеенных конвертов с надписями: «Зарплата сотрудников за неделю», «Переплетчик в Варшаве», «Ремонт...»

Он один за другим откладывал конверты на стол. В них были довольно крупные суммы денег, которые составляли, очевидно, месячный бюджет музея в Борах. На каждом конверте были проставлены красным цветом соответствующие суммы.

— Здесь около восьмидесяти тысяч злотых. Неужели хранитель настолько доверял своим сотрудникам, что даже не запирал сейф?

Гавроньский растерянно покачал головой.

— Странно. Сейф всегда был заперт, а ключ Владек постоянно носил с собой.