Треск! Грохот! И снова треск! От очередного удара развалилась дверь — вздымая молот над головой Послушный шагает вперед... на мгновение застывает, а затем разочаровано-вопросительно оглядывается на хозяина — комната за дверью оказалась тупиковой пустышкой! Какие-то корзины вдоль стен и подвешенные на крюках пахнущие мясом мешки из рогожи. Столько времени и маны потрачено зря!

Впрочем Дримм не стал долго переживать о том, чего не изменить, а повел свой крохотный отряд за дверь и по лестнице вниз (откуда появилась пятерка турсакаров). Проход за собой он предусмотрительно запечатал пробкой искусственного камня. Вовремя запечатал — совсем скоро камень начали очень активно долбить с той стороны!

Преодолев несколько поворотов троица вываливается в новый зал... зал пуст, а вот тот, что за ним, ''обрадовал'' незванных гостей механической ловушкой! Упавший с потолка шипастый шар на цепи — настоящая классика! Дримм даже умилился, что однако не помешало ему увернуться от быстрой, но все равно слишком медленной (для него) фиговины. Послушный рухнул ничком вниз, пропуская шар над собой, а Дочка не только увернулась, но и подпрыгнув рубанула клинком по несущей болванку цепи! Немыслимой прочности огненный клинок легко справился с самой обычной сталью — разворотивший косяки входного проема шар перегородил проход для тех, кто найдет возможность последовать за Главой — этим настойчивым товарищам придется буквально выбивать застрявший шар из проема и постараться при том ни в коем случае не касаться измазанных в какой-то гадости шипов. Как говорится, удачи им! Ну а Дримм со спутниками не задержавшись покинул совершенно ничем не примечательный зал со свисавшим с потолка обрывком цепи....

Новая уходящая в бесконечность галерея-коридор, указания Крохобора, быстрый бег по разбавленной дверьми и проходами каменной кишке, пара турсакаров, пяток казмов и... Дримм остановился, не желая идти дальше — внутри него шевельнулся и обеспокоился золотой исполин. Фейри поднял посох и скастовал Малое направленное рассеивание магии — верное решение! Коридор немного изменился: появились прежде невидимые надписи на стенах и полу, надписи, словно выжженные в камне лазером или чем-то подобным, знаки-надписи незнакомы фейри, он не знает такого языка... но угрозой веет от них!

Летят гранаты со Светом и с ''Духами Мистерии'' — раздается протяжный, быстро затихающий стон — знаки на полу исчезают, на стенах стекают вниз как вода. Троица продолжает движение вперед, вырубает 7 штук турсакаров, находит очередной ведущий к цели спуск-пандус вниз, встречает и потрошит не ожидавших их появления казмов — в ближнем бою казмы это говно, а не враги...

Новый зал и новая ловушка, даже две — густо летящие из стен иглы  и время от времени выстреливающий струями огня потолок! Ловушки эти... полнейшая ерунда для тех, кто прошел финальное испытание в школе лучшего наставника боя всея Серединного мира! Троица выпускников легендарной школы легко преодолевает примитивно-опасный зал... чтобы круто нарваться в следующем...!

Первое, что почувствовал проникнувший в зал Дримм, это запах, сильный, резкий запах немытых тел, грязи и, извиняюсь, дерьма. Он не успел понять, что это значит, как на него с питомцами кинулись со всех сторон! Их новые враги чем-то напоминают людей, но с грязно-белой кожей, заточенными как у дикарей-каннибалов зубами и выпученными глазами без зрачков, из оружия какие-то палки и связки цепей. Белоглазых много, по  восемь-десять на каждого из троих и они быстры, а еще, как вскоре убедились ''гости'' пирамиды, они очень сильны. Очень, ОЧЕНЬ сильны!

Дримм успел пронзить когтистым посохом лишь одного, прежде чем его сбили с ног и начали крайне профессионально опутывать цепями, при этом дубася палками куда попало! Совсем непростыми палками — несмотря на доспехи, амулеты и бафы фейри ощущал нанесенные палками удары, как будто его дубасят раскаленными докрасна железными прутами, причем дубасят по голой, ничем не защищенной плоти!

В аналогичной ситуации оказались и Послушный с Василисой! Разве что Послушный успел взять двоих:  одному разрубил харю мечом, другому вспорол брюхо своим живодерским изломано-гнутым ножом.