-  Не понимаю, почему бы не поставить тут крепость, посадить в ней гарнизон и не пресекать подобные сегодняшнему случаи на корню, - вслух подумал правивший одной из повозок возчик, поглядывая на примостившегося рядом Пыха.

-  Не наша дорога, не наша земля, - не повернув головы, процедил старый универсал, - и Гнилая Дыра, где мы берем товар, тоже не наша. -

-  Но вроде бы здешние селитра и сода нам нужны? - не отставал желавший докопаться до истины возчик. - Так почему бы не привести в порядок дорогу и бандитов не повывести? -

-  Выведем — новые набегут, вроде сегодняшних бунтовщиков, - Пых все же с прищуром взглянул на настырного возчика, - ну а дорогу в порядок приводить нам не с руки и бандитов выводить не выгодно — здешняя селитра и сода нам нужны лишь потому, что стоят сущие гроши... из-за бандитов и плохой дороги. - 

-  Поня-я-тно, - несколько задумчиво протянул узнавший еще одну из граней жизни возчик-универсал, теперь ему предстояло осмыслить то, что он узнал. - Значит получается: хорошо, это не всегда хорошо? - 

                    Пых хмыкнул на его бормотание, но ничего больше не сказал, предоставив ему доходить своим умом, как в свое время делал сам Пых, когда сталкивался с тем, чего не мог сразу понять.

                   Два часа по совсем паршивой и жутко ухабистой дороге и караван достиг древних руин, Живчик с почтением и осторожностью достал из-под доспеха доверенный ему самим Главой клана амулет, активировал его заученным наизусть условным словом на древнефейрийском языке — открытый с помощью амулета дикий портал с распростертыми объятиями принимает успешно завершивший свою миссию караван.

Континент По, царство Неомант, город Цичад, таверна''Боцманский загиб''.

Вольные (не состоящие в клане) игроки.

                   На открытой морскому бризу и солнцу террасе, на застеленных белоснежными льняными покрывалами ложах возлежат два особо почитаемых гостя таверны. Между ними заставленный яствами столик, ножки которого едва не трещат и гнутся под весом позолоченных чаш с черным как ночь виноградом, ароматными, едва не сияющими на солнце крупными персиками, уже очищенными апельсинами с небольшую дыню величиной, с нарезанными кусочками настоящей дыни, дыни столь сладкой, что любой мед по сравнению с ней — презренная кислятина. И конечно, как без этого, столик украшает хрустальный графин с искрящимся вином, в меру терпким, в меру сладким, в меру хмельным, лучшим вином, какое можно достать в данном не самом бедном и уж точно понимающим толк в вине южном городе! С террасы открывается великолепный вид на белоснежный пляж и бесконечное бирюзовое море. Покой и негу двух отдыхающих господ бережет огромный чернокожий раб в набедренной повязке и с опахалом в руках. Немаловажное достоинство раба — врожденная глухота и приобретенная немота — при всем желании он не сможет ни услышать, ни кому-то озвучить прозвучавший на территории таверны разговор...

-  Хорошо получилось опустить Балабола, - с неприкрытым злорадством в голосе произнес один из наслаждавшихся заслуженным отдыхом игроков — представитель редкой подрасы пепельных дроу по прозвищу Мышиный Король.

-  Сам виноват, - лениво отозвался другой из игроков, небрежно катая в руках упругую виноградину с мячик для игры в пинг-понг величиной, - нечего было быковать и липовыми связями пугать. - Он с удовольствием положил виноградину в рот и с еще большим удовольствием, аж прижмурившись, разжевал сочную-сочную, сладкую-сладкую мякоть. 

-  Да уж попал он капитально, - хохотнул Мышиный Король, - Гипербарейцы (клан) за него не то что не вступились, а сильно удивились, узнав что он прикрывался их именем, когда обделывал свои делишки и попугивал ими должников.