Тем временем посольство достигло великой реки, но прежде оркам пришлось проехаться по месту, где ранее располагался лагерь уничтоженной орды, и полю ужасной ночной битвы. Невероятно тягостная картина: вся степь на сколько хватало глаз завалена полуобглоданными-полусгнившими конскими тушами, среди которых шустрит собравшееся казалось со всей степи зверье, а еще запах — миазмы такого количества тухлого мяса заставляли даже опытных воинов выворачивать желудки прямо из седла. К счастью сопровождавший их представитель клана ко всему прочему оказался еще и магом — несколько произнесенных эльфом слов, вспышка зеленого света и жуткий запах сменился запахом свежескошенной травы. Прежде чем эльф оградил орков посольства от этакого ''аромата'',общей судьбы не избежала и дочь вождя Зеленых Ветров, а вот ее повидавшая мир подруга хоть и посерела, но удержала харч внутри себя. Призрак чудовищной боли сгустился над этим местом, и даже те, кто был далек от любой волшебы, ощутили множество неупокоенных и по прежнему страдающих душ, а также тени тех, кто приходит на поля таких вот страшных битв и пирует на смертях, страданиях и боли, а то и обретает материальную форму, рождаясь из пропитанной кровью и вспаханной воинским железом земли — никому не стоит бродить здесь по ночам, да и днем тут лучше не ходить, особенно одному.

                    Однако больше всего орков поразили не ощущения присутствия неупокоенных душ и тварей с той стороны, не мириады конских туш и при этом полное отсутствие тел их седоков и любого имущества, а отрубленные ноги у очень многих коней, именно отрубленные, а не отгрызенные зверьем. Орки долго не могли понять, зачем творить такое надругательство, ведь отрубали не мясную часть ноги, а голени, затем одновременная догадка мелькнула сразу в нескольких головах: у всех не изуродованных коней не имелось подков на копытах. Похоже жадные победители не побрезговали ничем, собрав с поля битвы все, вплоть до подков, вырванных из губ лошадей удил, снятых седел, ну и конечно любого оружия и элементов доспехов. Такую дотошность при сборе добычи орки могли понять и принять, а вот зачем победителям понадобились тела погибших воинов, они не хотели даже думать, гоня такие мысли от себя и все равно в глубине души зная ответ. Зачем тебе тело мертвого врага, если ты не собираешься его съесть или, воздав почести, похоронить, или надругаться над ним, превратив в символ своей победы? Ни в первом, ни во втором, ни в третьем Драконы не были замечены, зато они активно использовали живых мертвецов... 

                     Во время тяжелого путешествия сами собой умолкли все разговоры, на лица орков опустилась печать скорби и тщательно подавляемых внутри себя чувств. Чувств! Яростных чувств, что призывали, толкали, молили напасть на сопровождавших их пришельцев и заставить их заплатить за то, что здесь произошло! Орки посольства смирили себя, но ненавистные взгляды как стрелы терзали чужаков все время до переправы. Особенно взгляды стали сильны, когда путь посольства у самой переправы зазмеился между небрежно наваленных десятиметровых валов из конских туш и отрубленных орочьих голов, рук, ног, кусков тел, но опять ни единого целого трупа, ни кусочка железа, ни одного элемента конской сбруи. Вот и переправа: перепаханная бурая земля на берегу словно стонет на тысячи неслышимых ушами, но ощущаемых сердцем голосов — многие тысячи орков приняли здесь страшную смерть, и их посмертная боль еще долго будет витать над этими местами.

 -  Если не хотите умереть, не пытайтесь выйти за оцепление, - на всякий случай проинструктировал послов Муллкорх, - только внутри оцепления безопасно, в остальных местах колдовские ловушки в земле.