Однако юноша сомневался, что они станут делить крохотные остатки своего отряда.

Время покажет. Он, во всяком случае, твердо решил идти вдоль лощины. Теперь многое зависит от того, какого рода укрытия он сумеет отыскать.

Пока дела обстояли настолько хорошо, насколько он мог ожидать. То, что начиналось как большая траншея в месте, где он спустился, быстро становилось шире и глубже, превращаясь в извилистый каньон с крутыми стенами. Дойдя до места, где каньон делал резкий поворот, юноша решил устроить очередную засаду за подходящим скалистым выступом. Лежа неподвижно на раскаленном камне и наблюдая сквозь дрожащий от жары воздух за ящерками, которые, в свою очередь, следили за ним, он отгонял небеспочвенные опасения, что на сей раз враги сумеют разгадать его уловку, а двое из них уже пробираются сверху, вдоль края каньона. И теперь в любой момент может показаться голова одного из них, скажем… вон там. А оттуда враг без труда сможет обрушить вниз смертоносный поток камней. И если им повезет, то его голова уцелеет и будет пригодна для опознания, когда они за ней спустятся.

Все, хватит об этом.

Он испытал облегчение, вновь заметив троих преследователей — они шли по дну каньона. Теперь они спешились, ведя ездовых животных в поводу и тщательно выбирая дорогу среди камней. Как юноша и надеялся, здесь они могли уделять поискам засады лишь половину внимания.

Он поджидал их, держа наготове лук. И теперь стал медленно увеличивать натяжение тетивы. Он понял, что в последний момент ему придется подняться, чтобы точно пустить стрелу. Этот момент настал, и он приподнялся. Тренькнула тетива, словно стрела сама приняла решение. Прицел был точен, однако тот, в кого он целился, повернулся в момент выстрела, словно предупрежденный какой-то неведомой силой. Стрела пролетела мимо. Встревоженные враги мгновенно укрылись.

Стрелок не стал терять время и выяснять, что они станут делать дальше. Через секунду он уже бежал дальше по каньону. Теперь в его колчане остались всего две стрелы, а он до сих пор не был абсолютно уверен, что его преследуют лишь трое.

Он обогнул небольшой валун и побежал дальше. Во всяком случае, он вновь вынудил преследователей задержаться и заставил их двигаться осторожнее. А это позволит ему немного оторваться.

И тут неожиданно ему повезло. Обогнув новый изгиб каньона, юноша увидел перед собой другой каньон, большой и поперечно соединяющийся с тем, где он находился сейчас. А в нем — узкую полоску быстрой серой воды с пышной каймой поразительно зеленой растительности, и все это на фоне унылых серых скал.

Осталось пройти еще чуть-чуть, и у него будет не только вода и укрытие, но и выбор нового пути — вверх или вниз по течению. И юноша заставил усталое тело перейти на еще более быстрый шаг.

Мысленно он уже ощущал вкус холодной воды. И тут из-за каймы высоченных — с дом — папоротников и других растений, обозначавших вход в большой каньон, показался дракон ростом с дерево. Юноша, споткнувшись, застыл на месте. Зверюга смотрела прямо на него. Ее массивная челюсть шевелилась, но лишь слегка, нерешительно, словно на такой жаре даже ему не хотелось тратить энергию на укус или даже на громкий рев.

Когда юноша увидел дракона, тот оказался настолько близко, что человеку осталось лишь замереть. Он знал, что любая попытка скрыться наверняка спровоцирует дракона на погоню, а убежать от зверя у него нет ни единого шанса.

Он не потянулся к луку. Ведь даже если ему очень повезет и стрела угодит точно в глаз, единственную полууязвимую мишень, он лишь приведет огромного дракона в ярость. Его единственный шанс уцелеть — неподвижность. Если он сумеет ее сохранить, то есть слабенькая надежда, что дракон не обратит на него внимания.