- Мутно всё, - не скрывая сомнений в голосе и глазах, покачала ладошкой туда-сюда снежная эльфийка — прозвучавшие аргументы определённо не способны её переубедить. - Я по прежнему считаю, что это очень спорная идея... как и его прогноз о том, что мы непременно в 17-18 веках схватимся с Русью, - в свою очередь Людмила напоминает о крайне неоднозначно воспринятой среди игроков клана теории за авторством всё того же Элеммакила.

- Ну это конечно допущение, - в какой-то степени соглашается Дримм, да, в какой-то. - Хотя если подумать, то оно имеет право на жизнь... -

- Да-да-да, - без особого раздражения, но с нотками ёрничества в голосе оборвала собеседника Людмила. Процитировала: - ''Движение русских встречь солнцу это объективно обоснованный, назревший исторический процесс, забуксовавший лишь при Петре, когда русская экспансия наткнулась на империю Цин, а потом ещё затухавший почти два века''. - Усмехнулась, глядя в глаза фейри. - Я помню эти доводы Улиса и кое в чём с ним даже согласна... Только до сих пор не понимаю, почему МЫ непременно обязаны схватиться с Русью? Допустим у нас получится закрыть для русских дальнейшую колонизацию Сибири, тем самым лишив их того, что они получили в реале... но они-то не знают о том, что потеряли — так с какого перепугу им на нас бросаться? -

- А с какой радости казаки под властью русского царя схлестнулись с манчжурами? Почему в своё время Москва с треском столкнулась лбами с персами и османами на Кавказе и в Закавказье? За каким лешим столько лет бодалась с Литвой и шведами? Нынче и ещё долго-долго не только Русское, но и любые другие человеческие государства не знают иного пути развития кроме экстенсивного — обязательно пробуют всех вокруг на прогиб... вдруг кто-нибудь прогнётся?! Нас тоже будут пробовать, уже пробуют, да и мы не отстаём. Почему наши отношения с Русским государством должны избежать общей парадигмы? -

- Но мы же знаем... - попробовала было вклиниться в ход его рассуждений Людмила.

- И что...? Если мы начнём играть с Москвой в поддавки и хоть в чём-то проявим слабость, Москва сразу же усилит нажим, поскольку просто не способна и не умеет поступать иначе. Ещё хуже, если мы однажды хоть в чём-то отступим, а потом опомнившись захотим отыграть назад — в этом случае они воспримут наши действия как агрессию и примутся до последней крайности защищать свои завоевания, не важно будут ли это земли, влияние или даже хотя бы всего лишь иллюзия какого-либо преимущества над нами. -

- Значит нужно не отдавать им этого преимущества — показать силу и не отступать ни на шаг, не давать им повода, не давать ощутить даже запаха слабости, - несклонная идти на попятную Людмила твёрдо встречает взгляд невозмутимых золотых глаз.

- Наткнувшись на стену, они тут же начнут искать способ её сломать, а в процессе поисков непременно будут накручивать себя и придумывать разные поводы обвинить хозяев этой стены в собственной неспособности её сломать. В конце-концов начнут биться об неё лбом в исступлении. - Опережая готовый сорваться с губ подруги вопрос, Дримм вновь поминает рассуждения Элеммакила по данному поводу: - Только агрессивное поведение с нашей стороны способно остановить их натиск. Так что или агрессия, или как минимум очень хорошая имитация исходящей с нашей стороны угрозы — прямо как встречный пал, способный остановить пожар. -

- Не знаю, - и вновь с большим сомнением воспринимает прозвучавшие слова Людмила, - Улис конечно мудрый мужик и в историю может хорошо, но тут мне кажется он сильно перемудрил, поскольку такой подход скорее не остановит наезды со стороны Москвы, а спровоцирует их. Насколько я могу судить, русские всю историю очень болезненно реагируют на угрозу извне и на тех, кто эту угрозу олицетворяет. -

- Так об этом он и говорит, когда предсказывает неизбежную войну или балансирующее на грани сползания в неё противостояние, - терпеливо пояснил Дримм, - идеального способа взаимодействия с Русью просто не существует, а поводов для конфликта наоборот море разливанное от культурных до финансовых, плюс вечное человеческое желание поживиться и возвыситься за счёт ближнего своего, зависть, особо острая в нашем случае ксенофобия, амбиции, обычная для этого времени религиозная нетерпимость и т.