Дети начали обращаться со мной мягко, как и положено обращаться с психами, которые неожиданно могут впасть в буйство. Само собой разумеется, облюбованные трофеи в чемодан не влезали, дети отдали мне свой дорожный баул на колесиках. Шерсть и начатый свитер я запихала в корзину – изделие местных мастеров. Наверно, туда вошло и еще что-нибудь, корзина была вместительная. Единственный ее недостаток – легко переворачивалась. Кажется, туда же я заткнула косметичку и думку. Всю жизнь вожу с собой думку, особенно когда предполагаются разнообразные ночевки – с подушками в гостиницах случается всякое. О коробке из-под обуви с сухими травами, преимущественно с колючками, прицепленной к баулу на колесиках, и говорить не стоит. Правда, при переезде коробка мешала ужасно...

Возвращаться я решила кружным путем – нашлись всякие дела в Париже и ФРГ.

Парижские дела – филателистические. Я намеревалась купить свежие каталоги (в Польше их не достанешь ни за какие деньга) и по мере возможностей пополнить свою коллекцию марок. А в ФРГ ехала получать деньги. ФРГ – единственная страна, где тогда обменивались все иностранные валюты, в том числе и демократические марки, а их у меня набралась уйма от разных гонораров. Конечно, растратить их удалось бы и в ГДР, но, во-первых, не на что тратить, а во-вторых, я не любила ГДР и ехать туда не хотелось. Посему я разработала весьма сложный маршрут. Паромом из Алжира в Марсель, дальше поездом до Парижа, потом в ФРГ (город любой, предпочла бы Нюрнберг, ибо упрямо желала миновать ГДР), затем в Польшу через Прагу (как всегда, соблазняли перчатки). Привыкнув к машине, я не учла свой багаж. Мне и в голову не пришло, что сам он за мной не поедет.

– Мама, ты не справишься, – встревожился Ежи, когда мы все уложили.

– Вот еще, – ответила я легкомысленно. – Доберусь. Не пешком же иду!

Как всегда, прав оказался ребенок, а не я, глупая старая кляча. Справиться-то я справилась, это само собой, но поклялась никогда в жизни больше не валандаться с багажом...

Уже самое начало оказалось проблемой. Паром в Марсель отходил на следующий день после прилета Богдана. Ежи работал, отвезти меня было некому, не говоря уже о том, что в апартаментах детей для двоих лишних людей не хватало ни места, ни мебели. Пришлось мне остаться в Алжире.

На одну ночь поместили меня у знакомого соотечественника – это было принято. Арабскими гостиницами пользоваться избегали: случалось, в номер заползали скорпионы. Поэтому старались взаимно выручать друг друга. Знакомый соотечественник жил на втором этаже, лифт в доме имелся, на седьмом этаже тоже жили поляки. Паром отходил в час дня. Соотечественник утром спешил на работу, мы договорились – я закрою квартиру, а ключи отнесу жене поляка на седьмой этаж. Вроде бы все было предусмотрено.

Я очень люблю бывать одна в чужих городах, но тут выяснились два маленьких обстоятельства. Первое – все названия улиц написаны червячками, второе – план Алжира (целая книга) представлял собой курьез. Мне бы до такого ни в жизнь не додуматься.

Страницы в книге шли в странной очередности: после тридцать четвертой следовала сороковая, после пятьдесят пятой появлялась шестидесятая, за четырнадцатой – двадцатая. А начинался весь этот курьез не с первой, а с одиннадцатой. Двадцать третьей и двадцать первой страниц не существовало вообще. Не было и общего плана города. Но это не все. В целом вся книга представляла собой зеркальное отражение действительности. Это легко наблюдалось по очертаниям берега моря, который в плане изображался в перевернутом виде. С помощью этого путеводителя мои дети пытались ездить по городу. Они в конце концов познакомились с Алжиром на практике. Я не успела.

Землетрясение на следующее утро я проспала, узнала о нем от людей; якобы трясло основательно.