– Вы обязаны были вернуться второго ноября!

– Знаете ли, второго ноября я лишь выехала из Польши, – ответила я поначалу еще вежливо. – А вообще-то, конечно, мне следовало и вернуться тем же самым самолетом, которым я улетела. Но ведь дело не в этом.

– Вы обязаны написать объяснительную!

Вежливость мгновенно покинула меня, я заартачилась.

– А вот объяснительную пусть пишет тот, кто задержал мой паспорт, доставляя мне лишние хлопоты, – ответила я голосом, в котором веяло ледяным дыханием Полярного круга. – Это первое. А второе – можете вообще не возвращать мой внутренний паспорт, мне без разницы. Я охотно воспользуюсь заграничным.

Девица поперхнулась, убежала. Вернулась она после довольно долгого отсутствия надутая и оскорбленная и молча положила передо мной мой гражданский паспорт. И вот вам вывод: оказывается, можно обойтись без всяких объяснительных записок. Решение не уступать идиотским наскокам пронизывало все мое существо. Жаль, что все наше общество не последовало моему примеру...

* * *

Сразу же по возвращении я занялась бизнесом, чтоб его черти взяли.

На каком-то арабском лотке нам бросилось в глаза нечто диковинное, оказавшее влияние на большой отрезок моей жизни. Блестящие пластиковые листочки привлекли внимание, сдается, Ивоны, интересовавшейся всевозможными декоративными поделками, а вот кому пришло в голову использовать их для заработка, не припомню. Наверняка не мне. Дети купили таких листиков штук двадцать и повели агитацию.

– Мам, ну что тебе стоит, – начал мой сын. – Поговори с каким-нибудь кустарем, может, удастся что-либо сделать. Сырье дешевое, а оптом и того дешевле.

Я поддалась, хотя и не надеялась на успех. Двадцать листочков забрала с собой и в Варшаве начала новую жизнь.

Разумеется, сперва необходимо было разыскать кустаря, а еще лучше художника. Начала я поиски кустарей самым, казалось бы, простым методом. В магазинах продавались всякие мелкие поделки, вроде сережек, брошек, кулонов и прочих украшений. Кто-то же их делал? К произведениям рукомесла прилагались сведения об их создателях. Этими сведениями я и воспользовалась.

Таким образом, я соприкоснулась со средой весьма подозрительного свойства, ибо с ходу выяснилось: фамилии и адреса кустарей – сплошь мифы и легенды. Я побывала в удивительных местах, где кустари якобы проживали, – никаких следов, и никто ничего о них не слыхивал. Телефоны принадлежали людям, вообще не желавшим со мной объясняться. Нет чтобы бросить затею, так я заупрямилась и решила добраться до сути – меня заинтриговала таинственность. Сразу сообщу, в вихре дальнейших событий до сути дела я так и не добралась, и посему среди моих книг нет детектива про умельцев кустарей.

Наконец очередной, найденный тем же методом производитель имел адрес на улице Мадалинского, недалеко от дома моей матери. И я отправилась туда, решив заодно навестить родственников. Нашла дом и квартиру. Кустарь существовал, чему я даже удивилась. На двери висела записка: «В отпуске до шестого января».

Я пришла седьмого. Зимой темнеет рано, через глазок виднелся свет, и я обрадовалась – кустарь дома. Из-за двери слышались звуки, кто-то разговаривал. Я позвонила. Звуки стихли. Свет погас.

Я удивилась и позвонила снова. Гробовая тишина. Это меня несколько обескуражило. Я оперлась о лестничные перила, закурила и задумалась – как мне теперь быть? Вернуться домой и позвонить? Прийти в другой раз? Подождать?..

Толковая мысль не высекалась. Прошло минуты три, и свет в глазке появился снова.