— Они бы и не висели, если бы.

Вовка замолчал — побоялся, что своей откровенностью может испортить разговор, который склонялся в мирную сторону.

— Начал — так уж договаривай! — попросил Клим.

И Вовка решился:

— Я не без спроса возился с карточками — проявлял и печатал!

— Верно, — подтвердил Клим. — Я разрешил.

— А что потом? — Вовка с укором взглянул на комиссара. — Что потом вышло?

— Что же вышло?

— А то, что я до самого вечера провозился с ними, для всех работал и за это остался без палатки!

Клим пропустил бороду сквозь пальцы.

— Я предупредил командира отделения.

— А он все равно не дал места!

Клим почувствовал за собой вину: не довел дело до конца.

— Ну что ж, Володя! Виноват!.. Вот при начальнике лагеря говорю: подвел я тебя!

Вовка не привык видеть взрослых, которые бы вот так — откровенно — признавали свою вину. У него защекотало в горле от теплой признательности к комиссару. И даже ироническое замечание капитана не охладило Вовку. Дробовой сказал:

— Мы же и виноваты, оказывается!

— Да нет, товарищ капитан! — воскликнул Вовка, чувствуя неодолимое желание ответить на чистосердечность комиссара такой же откровенностью. — Что я — дурак!.. Никто из вас не виноват!.. А я никогда больше дурить с аппаратом не буду! Разобью его, если хоть один вредный снимок получится!

Вовкино обещание прозвучало с такой трогательной убежденностью, что нельзя было не поверить ему.

— Ты его все-таки не разбивай, — улыбнулся подполковник Клекотов. — Ты его сдай пока на хранение, а комиссар выдаст тебе напрокат новую оптику. Снимай. Потом альбом про наш лагерь сделаем…

Когда они шли к мастерской, чтобы поменять старый фотоаппарат на новый, Вовка, не зная, как отблагодарить комиссара, вдруг остановился и произнес не то с угрозой, не то с каким-то предостережением:

— Скажу-у!.. Мне никто не верит — все равно вам скажу!

С неодобрением подумал Клим, что Вовка все-таки сейчас назовет того, кто вывешивал карточки.

— Придем в лабораторию — там и скажешь.

— Нет, здесь! А то передумаю! — Вовка сердито крутанул в воздухе фотоаппаратом и намотал ремешок на кулак. — Из‘ за него все! — Открыв футляр, он вытащил из-за подкладки небольшую фотографию. — С этого началось!

На карточке просматривалась перспектива вечерней улицы. На переднем плане — фонарный столб, и с ним в обнимку — плотный мужчина в шляпе. Падающий сверху свет отчетливо прорисовывал каждую черточку его запрокинутого в пьяном смехе лица.

— Кто это? — спросил Клим.

— Завуч! — коротко ответил Вовка и добавил для ясности: — Нашей школы.

Клим удивленно свистнул.

— Он у вас пьяница?

— То-то и оно, что нет! Никто его таким не видел. И я — только один разок… И как назло — с этим! — Вовка снова крутанул фотоаппаратом. — Щелкнул для смеха, а потом не смешно стало!..

На следующее утро завуч встретил Вовку у школьной раздевалки и провел его в свой кабинет. Вчерашнее помнилось туманно, и завуч задал проверочный вопрос:

— Ты зачем в темноте с фотоаппаратом разгуливаешь?

— А там и не темно! — ухмыльнулся Вовка. — Под фонарем — как днем!

— Ну и что? — выжидательно спросил завуч.