Он быстро дописал письмо, сделал смелый росчерк под своим именем и, слегка придерживая рукой бумагу, на которой писал, отодвинулся от стола.

У Шовелена сердце готово было разорваться от сильного волнения.

— Черт побери! Ну, пусть посмотрят на меня! — И сэр Перси, выпрямившись во весь свой огромный рост, схватил в каждую руку по тяжелому оловянному подсвечнику и высоко поднял их над головой.

— Письмо! — хрипло прошептал Шовелен. Но прежде чем он успел протянуть за письмом руку, Блейкни с размаху кинул оба подсвечника на пол. Те с грохотом покатились в разные стороны, свечи погасли, и комната в одно мгновение погрузилась во мрак.

В толпе раздался крик. Все только на один миг увидели какую-то гигантскую фигуру, которая, стоя с вытянутыми руками, показалась неестественно огромной, а в следующий миг все уже исчезло в темноте. Охваченные суеверным страхом, пьеро и пьеретты, паяцы и коломбины, вместе с барабанщиками и трубачами пустились бежать куда глаза глядят.

В темной комнате воцарилась страшная суматоха. Кто-то крикнул: «К окну!» — и все не долго думая бросились через окно преследовать — но кого? Преследователи и сами не знали, однако в одну минуту комната почти опустела.

— Где письмо? — кричал Шовелен. — Ко мне, Колло! Письмо в его руках!

В темной комнате послышался шум борьбы, затем раздался торжествующий голос Колло:

— Письмо у меня! В Париж!

— Победа! — отозвался ликующий голос Шовелена. — Скорее звонить к вечерней молитве! Эбер, отправляйте священника звонить!

Колло д'Эрбуа инстинктивно нашел дверь, кликнул своих спутников и вышел во двор, откуда вскоре послышались шум и бряцание оружия, затем стук копыт быстро удалявшихся лошадей показал, что отряд понесся к Парижу.

Шовелен со вздохом облегчения опустился в кресло, нисколько не заботясь о судьбе сэра Перси и его жены — ведь письмо было уже по дороге в Париж. Вдруг его слух был поражен каким-то странным звуком. Не различая ничего в окружающей темноте, Шовелен по стене добрался до двери в коридор, возле которой слабо мерцала маленькая масляная лампа, снял ее со стены и вернулся в комнату. Из темноты перед ним выступила огромная фигура сэра Перси. Он с улыбкой смотрел на Шовелена, держа в руке одну из шпаг Лоренцо Ченчи.

— Наступили день и час, назначенные для нашей дуэли, — произнес он. — А вот и южный крепостной вал, если не ошибаюсь. Угодно вам будет приступить?

При виде этого человека Шовелен почувствовал в душе смертельный холод и побледнел как полотно. В наступившей тишине отчетливо донеслись звуки церковного колокола, призывавшие к молитве.

Шовелен с трудом овладел собой.

— Довольно, сэр Перси! — резко сказал он. — Вы прекрасно знаете, что я никогда не имел намерения драться с вами этими отравленными шпагами, и…

— Да, я это знал, месье Шовелен! Но знаете ли вы, что я имею намерение убить вас… как собаку? — И, отбросив шпагу, Блейкни наклонился над маленькой фигуркой Шовелена, которого мог отправить на тот свет одним ударом своего могучего кулака.

Однако Шовелен не испытывал больше ни малейшего страха.

— Если даже вы убьете теперь меня, сэр Перси, — спокойно сказал он, — вы не сможете уничтожить письмо, которое гражданин Колло д'Эрбуа в настоящую минуту везет в Париж!

От этих слов настроение сэра Перси мгновенно изменилось, и он разразился самым добродушным смехом.

— Ну, месье… э-э… Шобертен, — весело воскликнул он. — Это всего остроумнее! Вы слышите, дорогая? Черт возьми! Да я просто умру от смеха!.