Тоха, забыв про страх, смотрел на пожилого мужчину, с лёгкостью рассуждающего о тайных делах их организации. И то, что говорил этот дед, не нравилось Рыжему все больше и больше.

— Вообще-то, я должен был встретиться с этим самым нубом сегодня утром, — хмуро буркнул Рыжий, — но он не зашел в Шанс и не пришел на встречу.

— Конечно, не пришел, — широко улыбнулся дедушка, — сложно прийти, когда во всем доме электричество вырубило, а у тебя стоят новомодные двери на сервоприводах. Ладно, заболтался я с тобой, пора и честь знать!

— Стойте! — не на шутку встревожился Рыжий. — А как же я? Я же не стал убивать вашего внука! Подумаешь, немного покалечил…

— Не стал, — согласился дед, возвращаясь к верстаку, откуда снова послышался перезвон инструментов, — и я не стану. Больше того, я тебя развяжу.

— Правда? — обрадовался Рыжий, приободренный отсутствием боли. — Я никому, честное слово!

— Верю, — охотно кивнул дед, копошась у верстака, — а ты, видимо, не веришь, что твой старшой решил от тебя избавиться?

— Гис бы никогда! — в запале бросил Рыжий, но тут же прикусил язык.

— Значит, все-таки Сломанные уши, — покивал дедушка, выходя на свет. В руках он держал небольшую красную сумку, в которую, судя по всему, он убрал все инструменты, — тебе свет оставить?

— Оставить, — буркнул Рыжий, злясь на себя.

«Черт меня побрал трепать языком! Дед-то оказался позером! Так, пошугал малясь… Хотя по началу я струхнул малость, да… Ничего, щас он свалит, я выберусь из этой дыры, найду этого старикашку и сам ему все кости переломаю!»

Тоха аж зажмурился от предвкушения расправы с наглым стариком.

— Ну, давай, — в руке у деда, подошедшего вплотную к пленнику, сверкнул нож, — как ты там Мишке сказал: «Удачно тебе дожить до понедельника?»

Рыжий со страхом посмотрел на морщинистое лицо самого обычного дедушки-одувана.

«Откуда он знает, что я тогда сказал?! Откуда он знает, что я там был?! Неужели он знает ВСЕ, что там было?!»

— Я много чего знаю, — ласково улыбнулся дед, словно прочитав мысли рыжего и принялся возиться с фиксаторами, перерезая замерзший пластик ножом, — работа такая…

— А наручники? — Тоха все еще не чувствовал онемевших ног.

— Не наглей, Рыжий, — бросил дед, открывая ворота гаража.

Тоха, зажмурившись от яркого солнечного света, отражающегося от сугробов, с ненавистью посмотрел на фигуру, садящуюся за руль бэхи. Его бэхи! Но дед, вместо того, чтоб укатить куда подальше, аккуратно заехал в гараж, бортанув бампером Рыжего.

Колени, по которым пришелся удар, пронзила острая боль, и Тоха застонал. Дед же, забыв заглушить машину, захлопнул дверь и направился к выходу. Сначала закрылась левая створка, затем правая. Рыжий остался наедине с работающей Бэхой.

— Старый пердун, — засмеялся себе под нос районный мафиози московского разлива, — кто же бросает дело на полпути?

Упав со стула, Рыжий, не используя закованные за спиной руки, пополз к дверцы машины, морщась от появляющихся в ногах иголках. Главное, добраться до бардачка, где лежит запасной сотовый и нелегальный армейский стимулятор.

С трудом усевшись на задницу — на колени он вставать побоялся — Тоха зубами попытался поддеть ручку двери. После чего разочарованно сплюнул и грязно выругался — машина была закрыта.