— А чем же тогда будешь? — нахмурилась центральная голова. — Мы жульничества не потерпим.

— Ну… — взгляд Алёши якобы случайно скользнул по земле. — Хотя бы шишками… Вон, целая дюжина лежит.

— Алеша, ты сдурел? — не сдержался Добрыня. — Какие, к черту, шишки?! На кону замок стоит! Замок, понимаешь?!

— Спокойно, Добрыня, — Муром успокаивающе похлопал товарища по плечу. — Если Алеша решил пожалеть Горыныча, значит, так надо.

— Пожалеть? — центральная голова опасно прищурилась.

— Плевать! — беспечно отмахнулась левая, — хочет этот балбес шишками в нас пошвыряться, пускай!

— И то верно, — кивнула правая. — Мы ребята не гордые, потерпим эту щекотку!

— Не нравится мне это, — покачала головой центральная голова. — Как будто у ребенка конфету отобрать.

— Наговорились? — прервал их Алеша, поднимая с земли первую попавшуюся шишку.

— Давай, салага! — левая голова вытянулась вперед. — У меня как раз лоб чешется!

— Щас почешу, чешуйчатый, — заверил его Алеша. — Так почешу, что мало не покажется. И за балбеса, и за салагу, и за…

— Ой, ну ты и балабол! — левая голова закатила глаза. — Меньше слов, больше дела! Или…

Что или, Горыныч договорить не успел.

Бамц!

Шишка со свистом влетела прямо в лоб Горынычу, и его левая голова безвольно шмякнулась на землю.

На мгновение на поляне воцарилась мертвая тишина.

Правая и центральная голова неверяще смотрели на отправленную в нокаут левую, Добрыня и вовсе от удивления раскрыл рот, переводя взгляд то на Алешу, то на валяющуюся на земле голову дракона.

А на губах Мурома наоборот играла довольная улыбка. Уж он-то, как никто другой, знал сильные и слабые стороны своих однокланов.

И в особенности, своих друзей.

— Один-ноль, — невозмутимо протянул Репсак, парящий между Горынычем и друзьями. — В пользу богатырей.

— А ну-ка, иди сюда! — отмерла правая голова. — Иди сюда, я сказал! Я тебе щас за Левого все зубы пересчитаю!

— Один удар, — флегматично напомнил Репсак. — Кто будет держать удар от богатырей?

— Я! — Муром шагнул вперед и с вызовом посмотрел на Горынча. — Бей, что ли?

Богатырь аж светился от наложенных на него бафов, но взбешенному дракону было плевать.

Горыныч неожиданно ловко для своей массы ринулся вперед и засветил огромным кулаком Мурому прямо в челюсть.

Дах!

Сила удара была столь велика, что богатыря отбросило на три метра назад.

На земле остались две глубокие борозды, пропаханные сапогами Мурома, но сам богатырь на ногах устоял.

— Неплохо… — протянул Илья, сплевывая на землю выбитый зуб и потирая разбитый в кровь подбородок.

— Да ладно! — правая голова Горыныча уставилась на Мурома, словно это был не человек из плоти и крови, а какой-нибудь полубог. — Чур, зелья не пить!

— Справедливо, — кивнул Илья и предостерегающе вскинул руку, останавливая Добрыню, который уже хотел было наложить на друга исцеляющее плетение.

Здоровье Мурома тревожно мерцало в красной зоне, но богатырь нутром чувствовал — если он позволит другу себя исцелить, о нормальных отношениях с Горынычем можно будет забыть.

— Ход богатырей, — невозмутимо бросил Репсак, старательно отыгрывая взятую на себя роль судьи.