— Я в свое время был в услужении лучшего банщика империи Евразар! — с гордостью заявил домовой. — К нам за силушкой богатырской и здоровьем железным приезжали со всего мира!

— Любопытно, — протянул Муром, беря эту опцию себе на заметку. — Но это все потом.

Богатырь подошел к другу и взял его за плечи.

— Добрыня…

— Да брось, Илюш, — добродушно усмехнулся Добрыня. — Знаю я что ты хочешь сказать и что чувствуешь. На твоем месте я бы тоже весь извелся. Думаешь, мне легко было одного тебя за мечом-кладенцом отпускать?

— На, кстати, — усмехнулся Муром, протягивая другу клинок, — не скажу, что это было легко, но и особой сложности я там не заметил. Не считая, правда, — Муром тут же погрустнел, — жертвы Топтыгина.

— Уверен, что она была не напрасной, — усмехнулся Добрыня. — К тому же, я слышал его рычание.

— Правда, что ли? — удивился Муром. — Иван Иваныч, не в службу, а в дружбу, покажи Топтыгина?

— А чего его показывать? — удивился домовой, тем не менее, открывая смотровой портал на северную часть замка. — Как только мастер Алеша меня позвал, так я сразу его к делу и пристроил.

— Стоп-стоп-стоп! — нахмурился Муром. — Зачем позвал? Кого именно ты к делу пристроил?

— Топтыгин появился рядом с мастером Алешей, — терпеливо пояснил домовой. — И в офисе тут же стало жарко. Ну мастер Алеша и попросил, кхм, своего питомца погулять во дворе…

— Так и скажи, что матюками прогнал, — хохотнул Добрыня. — Алеша, когда с головой в свои операции уходит, в выражениях не стесняется.

— Ну это-то понятно, — кивнул Муром, у которого камень с души свалился. — Жарко-то почему стало?

— Так вот же почему, — Иван Иваныч приблизил смотровой портал, и дымящая кузня стремительно увеличилась в размерах.

Мгновенье, и портал прошел сквозь крышу, открыв любопытную картину.

Здоровенный орк с азартом ковал клинок, а двое его подмастерьев, как угорелые носились по кузне, выполняя поручение кузнеца.

Третий же, обливаясь потом, с трудом орудовал отливающими синевой граблями.

С первого взгляда он зачем-то совал их в огонь, но стоило присмотреться, как становилось понятно, что это не пламя, а… Топтыгин.

— Да ладно! — охнул Добрыня, — он его что, расчесывает, что ли?

— Я бы сказал чешет, — пробормотал Муром, не в силах оторвать взгляд от невероятной картины. — Это что, получается, Топтыгин у нас теперь огненный медведь?

— Рррррррраааааа! — послышался довольный рык Тотыгина и медведь, потянувшись, перевалился на другой бок.

— Тёма, продолжай! — крикнул кузнец, забывая про меч и хватаясь за здоровенный лист железа. — Батай, Табыр! А ну-ка вместе!

Орки-подмастерья тут же бросились к своему мастеру и с трудом зафиксировали лист железа над Топтыгиным.

— Батай, живо за десятником! Табыр, займись окантовкой! И смотри, чтоб ни одной зазубрины не было! Тёма, Ордой тебя заклинаю, не останавливайся!!!

— Так точно, дядька Дамир! — выдохнул тот самый поваренок-паладин.

У пацана тряслись руки, а сам он от напряжения закусил губу, но дело свое делал.

И, судя по упрямому выражению лица, он скорей упадет без сил, чем остановится.

— Хм, — Муром почесал затылок. — Я же его к Стражу отправил полосу проходить?

— Слабоват он пока для полосы, — тут же объяснил всезнающий Иван Иваныч.