— Но все-таки… Вы так молоды… Неужели память уже отказывает?

— Три года прошло… Были какие-то совершенно незнакомые мне люди.

— А Слава с кем?

— Можете записать — он был ради меня.

— Вы же видите — я ничего не записываю. Отец ваш, кажется, испытывал тогда материальные затруднения?

— Я всегда говорила, у моей тетушки язык как помело. Ничего не скажешь, героический подвиг — дать родному брату взаймы полтысячи.

— У меня не осталось впечатления, что она этим хотела похвалиться.

Пушистые ресницы широко распахнулись.

— А у вас, товарищ Синельников, нет такого впечатления, что вы копаетесь в старом, грязном белье?

— Признаюсь — есть. Но тем не менее… Раз уж мы начали, давайте пройдем до конца… Значит, затруднения были, а к декабрю все наладилось. Вы не интересовались у отца, откуда появились деньги?

— Во-первых, я его денег не считала. А во-вторых, к чему вы все это подводите?

— Я просто сопоставляю. А когда приблизительно Коротков познакомился с вашим отцом?

— Ну… кажется, в тот год, когда умерла мама, они уже были знакомы.

— Это понятно, он же был на дне рождения. А что их связывало? Общих интересов как будто никаких. Разница в двадцать два года.

— Об этом вам лучше спросить у Короткова. По-моему, отец никогда не придавал значения разнице в возрасте. Во всяком случае, в отношении женщин.

— Вы его осуждали?

— Ни капельки!

— Марию Лунькову знаете?

— Это Манюня? Еще бы! Последняя любовь…

— Что она собой представляет?

— Проходит под глупенькую, а по-моему, прикидывается. Доила его, наверно.

— Ну я вас утомил… Еще два-три момента, и пора закругляться…

— Ничего. Мне любопытно; меня еще ни разу не допрашивали.

— Но это не допрос. Формально допрашивают не совсем так.

— Тогда надеюсь, что до формального дело не дойдет.

— Я тоже… Скажите, тогда, в прошлую среду, когда случилось несчастье, вы с Коротковым виделись?

— Нет.

— Зачем же вы говорите неправду? Он был у вас. Могу даже назвать время. В половине первого ночи.

Пушистые ресницы сомкнулись, голова поникла, русый локон упал на чистый белый лоб.

— Был. Я ошиблась.

— Он не сказал вам, что произошло с отцом?

— Нет. Он же сам тогда не знал точно. Дал понять, что, возможно, с отцом случилось какое-то несчастье, сказал — он исчез непонятным образом.

— А для чего же он к вам приезжал так поздно? Только для намеков? О чем вы говорили?

— Наверно, хотел как-то смягчить, подготовить…

— Он добрый человек?

— Ко мне Слава всегда относился по-товарищески.

— Хорошо. Извините за назойливость. Вы ведь должны в четверг ехать со стройотрядом на БАМ?

— Должна была… Из-за отца мне разрешили приехать позже… Когда мне будет удобно…

— Ну и правильно. Если я вам не надоел, мы еще как-нибудь поговорим.

— Пожалуйста.

Раньше я в судьбу не верила. Мистика — три листика… А тут поверила…

Это прошлым летом было, я уже у Славки работала. Раз вечером бабуся моя в аптеку попросила сходить, раунатин у нее кончился. Ну топаю в дежурную, на угол Комсомольской и Павловской. А там скверик есть, знаете? Лавочки стоят… Ветрено было, пыльно, в сквере ни собаки, а на одной лавочке под фонарем кто-то сидит.