— Афиши рисовать?

— Точно.

— И вы дали ему работу?

— У меня художник был, но он тогда как раз болел. Дело Славке нашлось.

— Он разве без дела ходил?

— Зачем? У него по договору солидная работа. У меня он просто подхалтуривал.

— Расскажите, как все это организовалось с приобретением машины.

— Ну как? Я в очереди на «Жигуленка» записан был, да очередь — она, сами знаете, не так быстро двигается. Славка знал — я машину хочу, ну и помог. Он парень оборотистый.

— Вы что же, попросили его помочь?

— Не помню, как получилось, может, и попросил.

— Постарайтесь вспомнить. Это имеет некоторое значение. И для вас тоже.

— Понимаю… Я на него лишнего валить не буду, но он мне в общем намекал.

— На что?

— Ну что у него есть возможность достать автомобиль без очереди.

— И подразумевалось, что нужно кому-то дать на лапу?

— Мы же не маленькие…

— А кому — Коротков не говорил?

— Это я потом уже узнал про Александра Антоновича. Когда лично познакомились.

— Коротков сказал?

— Зачем? Он не такой дурной. Виль догадался.

— Румеров?

— Да. Мы тогда у него вечерок для Славки устроили, а он Александра Антоновича привел. Ну у Виля голова не кочан, он быстро вычислил.

— Это было до того, как Виль тоже приобрел автомобиль, или после?

— После.

— Виля с Коротковым вы свели?

— Что значит — свел? Мы друзья. И со Славкой стали друзья… Чего ж тут сводить?

— А кроме Виля, вы Короткову никого не рекомендовали?

— Нет.

— Хорошо, Максимов, скажите, вы дочь Александра Антоновича знаете?

— Лену? Конечно. Мы с Вилем у них дома бывали.

— Простите за нескромный вопрос: в каких она отношениях с Коротковым?

— В хороших.

— Ну а точнее?

— Они, кажется, собирались пожениться.

— И раздумали?

— По-моему, Александр Антонович не одобрял.

— Из чего вы это заключили?

— Антоныч цену Славке знал.

— Странный вы человек, Максимов. Вы же цену тоже знали, а все-таки дружили и сами пользовались.

— Я один раз попользовался, а до остального мне дела нет.

— Вы когда-нибудь Уголовный кодекс читали?

— Не приходилось.

— И Виль вас не просвещал?

— Чего ему просвещать? Мы с ним одинаковые.

— Очень жаль… А кого Перфильев звал Клешней? Максимов нахмурил брови.

— Какая клешня? Первый раз слышу.

Он не играл, не притворялся.

— Ладно, Максимов, вы свободны.

Глава V. АВТОМОБИЛЬНАЯ АВАРИЯ

Двадцатисемилетнему человеку, который за пять лет службы видел семнадцать трупов и который ежедневно общается с себе подобными людьми, общающимися, в свою очередь, — опять-таки по роду службы — исключительно с преступным миром, — такому человеку очень трудно сохранить изначальную веру во всеобщую чистоту человечества. Об очерствении и бесчувственности сыщиков Синельников читал и слышал, но когда искал среди старших примеры подобных очерствений — почему-то не находил их. Скажем, кто-кто, а его начальник, Андрей Сергеевич, сорок лет работающий в розыске, смог бы явить в этом смысле отличный образец.