|
У них архив налажен превосходно, в пять минут дело нашли. Читаю, и картина любопытная. При обыске обнаружили у Балакина чужой паспорт, поддельное удостоверение личности, рыбацкое, китобойское. И около десяти тысяч рублей — старыми, конечно. А своего паспорта нет. И нигде не устроен, хотя еще годом раньше из колонии вышел — справка имеется. Ну стали допрашивать: откуда деньги, чей паспорт? Паспорт, говорит, в поезде у одного раззявы принял, а деньги в карты выиграл, в очко. В Сухуми играли по крупной, он банк держал. Почему на место не определялся, чем жил? Хорошее место подыскивал, а жил картами, да кореша, мол, старые долги отдавали. Начали ему вопросы о Шальневых задавать: почему у них остановился, кто они ему такие? И он заявляет: Ольга Шальнева ему фактически жена, надо только зарегистрироваться. И просит отпустить его для этого хотя бы на день.
— Тут в протоколе должно стоять: «Смех в зале», в скобках, — пошутил Басков. — В скобках ничего нет, а смех, наверно, был… И напрасно. — Серегин сердито кашлял в кулак. — Задержали его, взяли у прокурора санкцию — до выяснения… А Балакин той же ночью совершил побег из капэзэ. И попал ему под руку милиционер из новичков — досталось бедняге, три недели в больнице лежал. Балакина словили еще до утра… Ну и вкатил ему суд пятерку… А насчет денег он, между прочим, не врал. Проверяли — в Сухуми и свидетелей нашли… — Может, и насчет регистрации не врал, — уже совершенно серьезно заметил Басков. — Вполне возможно. — Интересно, догадался он, кому спасибо сказать должен? — Тут ежу понятно. — Повезло Нине Матвеевне. Одним разом от двух неугодных избавилась. — К слову пришлось, Леша: как ее святое семейство поживает? Вы ведь в хоромах были… — Дальше порога не ходил. Но скучно, наверно… — Почему? — Машина есть, дача есть, должность у внука ответственная во Внешторге, у самой — персональная пенсия союзного значения, кругом почет и уважение. Все есть… Разве не скучно? — Э-э, бросьте-ка, пожалуйста! — Серегин взмахнул рукой. — Будьте уверены, этим Мучниковым совсем не скучно… — Ну их к богу, Анатолий Иванович, а? — И то верно… Что-то троллейбусов нет… Басков посмотрел на свои часы. — Без четверти двенадцать. Еще будут… У вас теперь какой план? Серегин вздохнул, расправил плечи. — Да что ж, пора домой возвращаться, я вам туг больше не нужен. А там дела ждут. Басков достал из кармана сигареты, хотел закурить, но раздумал. — Я вот о чем, Анатолий Иванович… Шальнев-то когда-нибудь очнется. — Нет вопроса, — живо откликнулся Серегин. — Мне самому смерть хочется с ним поговорить, потрогать его живого, а не чурку безгласную… Как только в себя придет, давайте телеграмму, не задержусь. — От вас он ничего не скроет, а я ему кто? Просто сыщик. — Может, там и скрывать нечего. — Я завтра в Ленинград… Должно там что-ничто найтись, должно. — Так вы, значит, вечером отправитесь со «Стрелой»? — Хочу самолетом. Чего день терять? — А кто мне командировку отметит? — Вы зайдите ко мне, Марат на месте будет, я ему скажу. Снизу от Дома союзов появились огни троллейбуса — длинная лента на лбу и два светлых пятна на полах. — Ну счастливо, Анатолий Иванович. Очень рад был вместе поработать. — Взаимно, Леша. |
