Но она не смеялась бы так беззаботно, если бы знала правду. Однажды Нелька забежала к Ритиной бабушке, чтобы узнать – нет ли от подруги новостей и когда она в последний раз звонила. Каково же было её удивление, когда она застукала в Ритиной квартире собственного деда, который сидел за столом на кухне, как у себя дома, и гонял чаи с подружкиной бабушкой!

При виде Нельки дедушка страшно смутился.

– Да вот… зашёл по-соседски, – объяснил он неловко, избегая встречаться взглядом с внучкой.

Впрочем, Нелькины равнодушие и пофигизм достигли такой степени, что она даже не стала зацикливаться и надолго удерживать в памяти эту историю. И уж конечно, никому об этом не рассказала, предпочитая оставить свои выводы при себе же.

Той осенью из армии вернулся Дима.

Нелька не следила специально за его судьбой, но, поскольку они были соседями, отдельные слухи так или иначе до неё долетали. Родители Димы были очень огорчены, что у сына всё пошло кувырком после школы – в институт он не поступил, да, похоже, не особо-то и стремился; вернулся из армии ещё более потерянным и каким-то неприкаянным, словно никак не мог найти себе подходящее место в жизни. Бабки шушукались, что во всём виновата Аська-шалава – во дворе ни для кого не было секретом, что они с Димой встречались, а затем, буквально ни с того ни с сего, Ася его бросила. «Крутила-крутила парню яйца два года, да так и не дала!» – ржали знакомые пацаны.

Дима даже не стал повторять попыток покорить какой-нибудь вуз. Устроился ночным охранником в ларёк, а днём просиживал штаны в сквере неподалёку от дома, распивая пиво, а иногда и покуривая травку с приятелями – такими же великовозрастными лоботрясами.

Всё те же вездесущие бабки судачили, что Дима крутит амуры с продавщицей из ларька – а иначе как объяснить факт, что, окончив смену, бабёнка, тем не менее, торчит на своём рабочем месте даже ночами? Разумеется, развлекается с молодым охранником на всю катушку. Но если всё остальное Нелька принимала на веру, то эту гнусную сплетню долго не обдумывала всерьёз. Видела она ту продавщицу! Ей уже за тридцать – ужас, ужас, это же настоящая старуха! Вечно с жутким дремучим начёсом и размалёванным, как у вокзальной проститутки, лицом, в вульгарных вызывающих шмотках. Чтобы Дима польстился на такое?..

Нелька наблюдала за ним издали, чаще всего из окна, стесняясь подойти во дворе у всех на виду или забежать к нему домой – просто по-дружески, по-соседcки. Нельзя сказать, что он продолжал как-то особо будоражить её сердце, но… Нелька не могла избавиться от щемящего чувства жалости и – почему-то – вины по отношению к Диме.

Однажды поздно вечером выяснилось, что в доме нет ни единой спички, и мама, недолго думая, послала Нельку в ближайший ларёк. Вообще-то он не работал круглосуточно, но все знали – стоит постучать в закрытое окошечко, и охранник обслужит вас вместо продавщицы, хоть и поворчит для проформы.

Нелька сбегала по лестнице со звонко колотящимся сердцем – почему-то разволновалась, представив, что сейчас увидит Диму и они смогут, наконец, нормально поговорить… Хотя о чём им разговаривать? Они не виделись несколько лет и, скорее всего, оба сильно изменились.