А в том, что детство кончилось, она была абсолютно уверена. Девочка даже продала соседке-пятикласснице свою бесценную коллекцию объёмных «переливных» календариков, над которой прежде дышать боялась.

Однако Рита не успела развить и додумать мысль об ушедшем детстве. Она вдруг заметила, что ею явно заинтересовался какой-то странноватый мужчина. Несмотря на то, что субъект был одет в плащ и шляпу, и даже очки красовались на кончике его мясистого носа, в целом облик не вызывал ассоциаций с интеллигентным человеком, а, скорее, внушал смутные опасения. Внимательно прочитав объявление, он строгим голосом поинтересовался:

– А сколько тебе лет, девочка?

– Шестнадцать, – моментально соврала она.

Ещё раз дотошно перечитав текст, старательно написанный Ритой на странице школьной тетрадки, он с сомнением высказался:

– Вот тут сказано, что ты можешь сходить в магазин. И ты действительно думаешь, что люди доверят незнакомой девчонке свои деньги? А вдруг ты с ними просто удерёшь?

Рита безмерно удивилась. Такая мысль доселе не приходила ей в голову.

– Здесь же указаны и мой домашний адрес, и телефон, – она пожала плечами. – В случае чего, меня можно разыскать в пять минут. Или вы думаете, я с этими бешеными деньжищами тут же ударюсь в бега за границу?

Мужчина рассмеялся. Смех у него тоже был неприятный – какой-то визгливый, истеричный.

– Права, абсолютно права, – сказал он, отсмеявшись. – Убедила. Ну что ж, записывай мой адрес. Буду твоим первым клиентом.

Рите не понравилось, как он это сказал. Но… ей же нужна была работа?

– Приходи завтра к трём часам, – распорядился он. – Буду ждать.

– Хорошо, – промямлила она неуверенно. – До свидания…

«Первый клиент» поначалу вёл себя вполне пристойно. Он словно присматривался к Рите, размышляя над чем-то. Правда, и задания давал пустяковые – сбегать за хлебом или за сигаретами. Рита даже обижалась, что приходится тратить время на такую ерунду. Однако по сравнению с другими людьми, которые прочли объявление и воспользовались Ритиными услугами, он был ещё ничего…

А клиенты попадались самые разные. Молодые и старые, щедрые и прижимистые, открытые и замкнутые, хмуро-подозрительные и добродушно-весёлые…

Иные жались за каждую копейку.

– Сколько тебе заплатить, деточка? – спрашивали они, когда Рита заканчивала свою работу. Её всегда страшно тяготил этот момент.

– Ну… – мялась она, чувствуя себя нищенкой, выпрашивающей подаяние. – Сколько не жалко.

И ей торжественно ссыпали мелочь в ладошку – мизерную сдачу, оставшуюся после похода в магазин.

Иные даже обвиняли её в том, что она присвоила себе часть денег – принесла продуктов меньше, чем заказывали. Рита старалась не обижаться и не психовать, а спокойно предлагала перевесить. Хозяева приносили безмен, удостоверялись, что всё правильно, но признавать свою вину не хотели и ворчали, что картошку Рита купила очень плохого качества, дешёвую и не на том рынке, а разницу в деньгах всё равно наверняка оставила себе.