– Сергей Митрофанович, поверьте, выше того, что я смог сделать на серийном двигателе, уже только звёзды. С улыбкой кивая, тот согласился:

– Боря, честно говоря, я именно так и подумал.

После обеда в типографию приехал сам начальник краевого ГАИ, моложавый полковник, а с ним ещё несколько милицейских чинов, два гордых пилота и их коллеги. Я переоделся в свой наряд с советской символикой и выглядел молодцом. Собралось на участке, который вымыли до блеска, всё начальство, а всем слесарям нашего цеха по такому поводу выдали новенькие, ярко-синие спецовки, причём импортные, гэдээровские, спецовки. Меня представили полковнику Булганину и тот, улыбаясь, спросил:

– Ну, что Борис, прокатимся? Хочется мне посмотреть, во что ты превратил патрульные машины. Я машинально отшатнулся и воскликнул:

– Товарищ полковник, пусть лучше вас капитан Мережкин прокатит! А я с лейтенантом Мироновым поеду. Полковник рассмеялся и сказал:

– Не бойся, парень, я в войну лётчиком-истребителем был и летал на «Аэрокобрах», да, и после войны принимал участие в автогонках. Мы по городу проедем и вернёмся. Кивнув, я согласился:

– Хорошо, товарищ полковник, но только нам лучше выехать за город, а то в городе мы шума наделаем. И вот что ещё, если на дороге возникнет препятствие, вы уж не берите руль на себя.

Полковник громко расхохотался и, хлопая меня по спине, пошел к машине. Гена и Славик, одетые в парадные мундиры, бросились ко второй. По городу, как я и просил, полковник Булганин ехал не спеша, но даже на скорости в шестьдесят километров рокот двигателя был очень внушительным. Зато когда мы выехали на трассу, он притопил так, что меня вжало в сиденье, ведь приёмистость у двигателя после моей раскрутки увеличилась чуть ли не втрое. Полковник широко заулыбался и повёл машину на скорости близкой к максимальной. Он всё же не выжимал газ на полную. Гена ехал в пятидесяти метрах позади нас. Промчавшись с ветерком километров пятьдесят, полковник сбросил скорость, развернулся, мы поехали обратно и он сказал:

– Думаю, что временами мы ехали под двести километров. Я невозмутимо ответил:

– Максимум сто семьдесят, Георгий Иванович.

– Что же ты сделал с машинами, Боря? – Спросил он. С насмешливой улыбкой я сказал в ответ:

– Подготовил их к гонке, товарищ полковник, чтобы Мера и Мирон надрали задницы всем остальным ездюкам. Полковник кивнул и сказал:

– Правильно говоришь, сынок. Если ты не будешь во время гонки рычать от злости, видя, как тебя обгоняют, не быть тебе на финише первым никогда, а нам нужно победить на этих соревнованиях. Поедешь с нами шеф-механиком?

Разумеется я согласился. Когда мы вернулись, начальник областного ГАИ крепко пожал мне руку, поблагодарил за помощь всех слесарей, взял под руку директора типографии и они ушли. Ну, а я затащил Гену и Славку в бытовку и принялся снимать с них мерки. В этот день я ушел с работы пораньше, так как делать в цеху всё равно было нечего. Два экипажа патрульных машин ГАИ сели в болиды и погнали их в дивизион, пугая прохожих громким рокотом двигателей, а мы с Геной и Славкой пошли к Князеву, клянчить у него импортную стеклоткань редкостной прочности и белое, трикотажное полотно на гоночные комбинезоны. Тот, даже не поморщившись, выписал накладную и мы пошли на склад. Там выяснилось, что у кладовщицы есть ещё и металлизированные специальные нитки двадцатого номера, довольно прочные, но главное, несгораемые. Условно, конечно. После этого мы поехали в ателье и купили там ещё и тонкий ватин, а так же толстое сукно, почти драп и всё остальное, включая длинные молнии и я поехал домой.