Вот так. Отпустили мы ее. Петуха я обратно в клетку отнес, от одеяла одна вермишель осталась.

Рассказчик замолчал и, горделиво улыбаясь, оглядел потрясенных слушателей.

Все с восхищением глядели на героя-победителя.

— Вам нужно памятник поставить за такой подвиг! — с чувством произнесла пылкая Ясмин.

— И вы верите в ее клятвы? — осторожно спросила Рахель. Она все еще была очень бледна.

— Пусть только попробует опять этим заняться! — возмутился Итамар. — Видеопризнания и видеоматериалы принимаются судом, и у нас этого материала предостаточно!

— Спасибо! — проникновенно произнесла порозовевшая Джуди, с восхищением глядя на отважного соотечественника.

Она села и тряхнула прыгающими кудряшками, как бы проверяя, не кружится ли голова. Голова была в норме, и она сама была в прекрасном настроении — хоть танцуй!

— Не за что! — Удовлетворенный Бен посмотрел на нее, встал, потянул приятеля за рукав. — Пошли. Спокойной ночи! Или ты хочешь здесь остаться?

Черные глаза бывшего султана казались огненными, когда он вопросительно смотрел на свою вновь обретенную возлюбленную.

— Мы так долго не виделись, — потупившись, шепнула она, и Итамар крепко прижал юную эфиопку к широкой груди.

Она счастливо вздохнула и закрыла глаза.

— Спокойной ночи! — пожелали молодой паре остальные гости и вышли провожать главного героя.

Впрочем, Рахель не стала провожать любителя «экстримов» до самого автобуса. Сердечно простившись, она свернула из коридора в свою комнату.

Джуди остановилась на ярко освещенном крыльце домика.

— Где ваш автобус? — замирая от непонятного предчувствия, спросила она, всматриваясь в темноту только для того, чтобы не смотреть на высокую подтянутую фигуру, вдруг заслонившую для нее весь свет.

Он сделал лишь одно движение — только одно и совершенно незаметное, как вдруг очутился совсем близко, так, что она почувствовала ровное дыхание и тепло его тела. И какую-то силу, исходящую от него. Казалось, самое его присутствие наэлектризовывает воздух южной ночи так, что ее волосы сами собой озарились искрами и встали дыбом, как у настоящей ведьмы.

— Ого! — восхитился колдун и, не удержавшись, провел рукой по шелковым кудрям, чтобы насладиться фейерверком огненных искорок, холодным пламенем колющих его раскрытую ладонь. — Да вы, милая моя, настоящая ведьма! Как были ею в Баниасе, так и остались, и никакие современные джинсы не спрячут ваш очаровательный хвостик!

Ласковое поглаживание по голове сначала напугало пуританскую девственницу, но потом придало ей силу духа:

— Да! — дерзко ответила она специалисту по неожиданным явлениям природы. — И бойтесь меня! Сила ведьмы-девственницы гораздо больше, чем вы можете ее себе представить!

— И уж конечно, мне не сладить с ней! — прошептал он, наклоняясь к ее искрящим в темноте кудрям. — Девственницы? Разве это еще осталось на белом свете?..

Электрическое напряжение все повышалось, он ощущал его уже всем своим существом, оно стремительно засасывало в себя, как в неудержимый водоворот. Поддавшись необъяснимой силе, Бен вплотную приблизился к невысокой, крепенькой фигурке и, опустив руки на вздрогнувшие плечи, прижался узкими ищущими губами к ее упругой щечке. Ему показалось, что он поцеловал раскаленный уголь. Она не отстранилась, и, осмелев, он уже сильно обнял ее и властно, как куклу, развернул лицом к себе. Оно было мертвенно-меловым в свете ночного электрического фонаря, и глаза испускали неземной медовый свет, и ореол фосфоресцирующих кудрей нимбом стоял вокруг фарфоровой маски лица.