Аня ела русскую пищу, учила русскую историю, которую преподавал ей отец, и русский язык — дома ее родители говорили между собой только по-русски. Она воспитывалась так же, как любая девочка из аристократической семьи воспитывалась бы в Санкт-Петербурге. И все же она была и английской девочкой, усвоившей обычаи приютившей ее страны.

— Во мне намешано много разного, — сказала она Мишелю Лакосту, когда они впервые встретились в Париже. — Но я знаю, душой я русская.

Дождь не омрачил хорошего настроения Николаса Седжуика. Пока он шел по бульвару Инвалидов к рю дель Юниверсите, хлынул ливень, но Ники решил, что апрельский дождь скоро кончится. Не успел он подумать об этом, как дождь перестал. Сложив зонт, Ники повесил его на руку и ускорил шаг. Он только что закончил эскизы декораций к новому фильму, который должен был сниматься на киностудии в Биянкуре и в долине Луары. Продюсеру и режиссеру его рисунки понравились.

Ничто так не способствует хорошему настроению, как успех, подумал он. Затем на его красивом лице промелькнула тень. Как профессионал он был на высоте, но похвастать счастьем в личной жизни не мог.

Его брак с английской актрисой Констанцией Эйкройд распался. Ники пытался его сохранить, но с каждым месяцем все больше отдалялся от жены. Теперь он хотел лишь одного — расстаться с ней как можно более мирно.

Ники с облегчением вздохнул, подумав о том, что, к счастью, у них нет детей. Когда они с Констанцией наконец расстанутся, их больше ничто не будет связывать. К тому же ему всего тридцать восемь. Еще есть время начать все сначала.

Пройдя половину рю дель Юниверсите, Ники вошел в широкие двери, ведущие во внутренний двор Аниной школы, где он преподавал сценографию. Входя в маленькую боковую дверь, закрывая ее за собой и шагая по коридору, Ники не мог не вспомнить историю этого места.

Раньше здесь была скромная художественная школа, которой руководила Анина свекровь Катрин Лакост. Надо отдать ей должное, Катрин удалось сохранить школу во время войны и немецкой оккупации, и в послевоенные годы школа пользовалась большим успехом. Поняв, что ей уже трудно справляться со своими обязанностями — ее замучил артрит, — Катрин попросила невестку ей помочь.

В Ане обнаружился талант педагога и организатора. Более того, она оказалась весьма дальновидной. Прежде в школе преподавали в основном живопись и скульптуру, но после смерти Катрин, в 1951 году, Аня ввела новые предметы для будущих модельеров, художников по тканям и театральных художников. К их общему с Мишелем изумлению, новые курсы приобрели огромную популярность.

Но в 1955 году произошла трагедия — Мишель скончался от тяжелого сердечного приступа. Ему было сорок пять.

Спустя три года после смерти мужа Аня познакомилась с дядей Николаса, Хью Седжуиком, английским бизнесменом, жившим в Париже, и попросила его помочь в финансовых делах школы. Еще через год они поженились, а школа впервые за всю историю своего существования стала приносить солидный доход. К середине шестидесятых от желающих учиться в Школе прикладного искусства Ани Седжуик не было отбоя, хотя плата за обучение была высока.

Глава 6

Они сидели вместе в в зимнем саду недавно отреставрированного отеля «Мерис» на рю де Риволи напротив сада Тюильри. Высоко у них над головами поднимался стеклянный купол с металлической арматурой.

— Этот стеклянный потолок обнаружили только при реставрации, — произнесла Аня. — Долгие годы он был скрыт от глаз. До начала работ никто и не подозревал, что потолок на самом деле сделан из стекла.

— Удивительно! Но еще удивительнее его состояние, — воскликнул Ники, следуя за ее взглядом. — Никогда не поверю, что это старое стекло.

— Конечно, нет.