— Неужели вы так серьезно повздорили? Четыре неразлучные подруги?

— Теперь наша ссора кажется детской, даже глупой… — Она запнулась.

Увидев, что Мария не хочет обсуждать эту тему, он сказал:

— Тебе ведь очень нравится в Париже?

— Да, благодаря тебе. Ты такой милый.

Он дотянулся до ее лежавшей на столе руки.

— Я просто без ума от тебя, Мария. Надеюсь, ты от меня тоже.

Немного помолчав, она ответила:

— Да, Ники, тоже.

— Я очень рад, что это взаимно.

Они сидели молча, держась за руки, пристально глядя друг на друга, пока не принесли устриц. Выпустив ее руку, Ники взял вилку, недоумевая, что с ним такое происходит. Он, тридцативосьмилетний мужчина, повидавший жизнь, чувствует себя как школьник. Я рехнулся, подумал он, просто рехнулся.

Съев несколько устриц, Мария отложила вилку:

— Когда я приехала в Париж, я думала сесть на поезд и съездить на день в Лондон, чтобы повидаться с Рикардо. Я говорила тебе, он там работает. Но сейчас мне этого не хочется.

— Из-за меня? — осторожно спросил Ники.

— Да. — Мария встретилась с ним взглядом.

В ее глазах Ники увидел желание и напрягся. Не спеши, предостерег он себя. Только не спеши.

Напрасно я приехала, думала Джессика, шагая по узкой улочке близ отеля «Плаза Атене», в котором она остановилась. Слишком много воспоминаний, и почти все связаны с Люсьеном Жираром.

Джессика жалела о том, что на прошлой неделе позвонила из Лос-Анджелеса Алену Бонналю и договорилась о встрече. Они подружились из-за Люсьена. Джессика никогда не забудет, как он поддерживал ее в горе. Но Ален был связан с прошлым — с тем самым прошлым, от которого она никак не могла избавиться. Даже выбор ресторана пробуждал ностальгические чувства, воспоминания о тех годах, когда она училась в Аниной школе и все трое — она с Люсьеном и Ален — частенько заходили в «Шез Андре».

Через несколько минут Джессика уже входила в шумное, многолюдное бистро. Там было много посетителей, однако она сразу же заметила Алена. Увидев ее, он помахал рукой, поднялся с места и обошел вокруг стола, чтобы с ней поздороваться. Они нежно обнялись, поцеловались, а потом уселись рядышком на скамейку.

— Ты еще красивее, чем всегда, Джессика! — воскликнул Ален. — Ничуть не изменилась, в отличие от меня.

— Спасибо, Ален, за добрые слова, но ты всегда был несправедлив к себе. На мой взгляд, ты прекрасно выглядишь.

— У меня появилась седина.

— Но лицо осталось молодым.

— Выпьешь аперитив?

— Спасибо, с удовольствием. Я возьму то же, что у тебя, — ответила она, поглядывая на его «Кир Руаяль».

Когда официант принес аперитив, Джессика подняла бокал:

— За тебя, Ален. Мы с тобой давно не виделись.

— Два года. Добро пожаловать в Париж.

— Итак, ты по-прежнему не женат, — заметила она.

— Боюсь, я закоренелый холостяк. Наверное, мне так и не попалась подходящая женщина.

— Я бы могла познакомить тебя со многими красивыми женщинами, когда ты снова приедешь в Лос-Анджелес, — шутливо предложила Джессика.

Он улыбнулся и сделал еще глоток.

— Ты спрашивала, нет ли у меня интересных картин. Мы неожиданно получили ценную коллекцию из выставленного на продажу особняка. Надеюсь, тебя кое-что заинтересует.

— Мне бы хотелось взглянуть.

— Хочешь, заедем в галерею прямо после ленча?

— Нет, вряд ли, Ален.