– Ты же был чертовски помешан на ней. – Сдерживаемый поглаживавшей его руку Эвелин, Люсьен немного расслабился.

– Моя мать из года в год твердила мне о том, что Виктория будет моей женой, и я привык к этой мысли. Но когда подошло время официального объявления дня нашей свадьбы, я понял, что еще не готов жениться. Ведь мне было всего девятнадцать лет. Однако мать настаивала.

– Тем не менее, ты строил из себя разъяренного жениха.

– Я не мог выдать своих истинных чувств. Мать тогда рассвирепела бы.

– Ты уже не мальчик, Роберт. Не позволяй ей контролировать каждый твой шаг.

– Моя мать иногда бывает чудовищем, – вздохнув, сказал Роберт. – Поскольку я не мог показать ей, что горюю по поводу твоей гибели, я в память о тебе купил Торнсгейт. Я ничего не трогал в доме. Все осталось таким, как было, когда ты пять лет назад уехал оттуда.

Люсьен насторожился:

– Ты приобрел мой дом как память?

– Да. – Роберт похлопал по карманам. – В сущности... а-а, вот оно. – Он вынул лист бумаги из кармана сюртука. – Я возвращаю его тебе как свадебный подарок. У меня просто не было возможности сделать это раньше.

– Вы были чересчур заняты спорами, – язвительно заметила Эвелин.

Люсьен, не торопясь, взял бумагу, которую протянул ему Роберт.

– Так, значит, не ты организовал мое похищение?

– Господи, конечно, нет. Я восхищался тобой, – Роберт пожал плечами, в то время как супруги обменялись недоверчивыми взглядами. – Правда. Только я не мог показать это. С моей стороны было бы опрометчивым признаваться в привязанности к незаконнорожденному брату, особенно мне не хотелось, чтобы это дошло до ушей моей матери.

– Теперь ты герцог, Роберт. Может быть, тебе стоит подумать о том, чтобы переселить мать в дом, который отошел ей по наследству?

Роберт поморщился.

– Это не так-то легко сделать.

– А ты попробуй. – Люсьен растерянно изучал купчую на особняк Торнсгейт. – Не знаю, что и думать обо всем этом. Я считал, что это ты заплатил за мою смерть.

– Нет, не я. – Роберт встал. – Знаю, я был не лучшим из братьев, но хочу, чтобы мы забыли о прошлых обидах и впредь вели себя, как настоящие братья. – С этими словами он протянул Люсьену руку.

Люсьен долго смотрел на эту руку, и Эвелин испугалась, что он так и не пожмет ее. Однако закончилось все тем, что он все-таки обменялся с Робертом рукопожатием, свидетельствовавшим об их примирении.

– Значит, вы всерьез говорили о том, что хотите наладить отношения с братом? – сказала Эвелин.

– Конечно, – с кривой усмешкой ответил ей Роберт. – К сожалению, мне нелегко даются нужные слова. Меня часто подводит вспыльчивость.

– Похоже, это ваша фамильная черта характера, – заметила Эвелин, многозначительно взглянув на Люсьена.

– Однако мы по-прежнему стоим перед загадкой. – Люсьен положил полученный от Роберта документ на стол. – Раз не ты стоишь за всем этим, то кто же?

– Если бы ты мог найти Данте, – вздохнув, сказала Эвелин.

– Уэксфорд? А какое он к этому имеет отношение? – поинтересовался герцог.

Люсьен посмотрел на Эвелин, она поощрила его кивком.

– Перед самым моим исчезновением Данте перехватил письмо Эвелин, в котором она сообщала мне, что беременна. Он отправил ей в ответ оскорбительное послание якобы от меня с отповедью.