Изменить размер шрифта - +
– Только когда ты дразнишь меня своей красотой, своими поцелуями, а потом уходишь.

Эвелин вспыхнула:

– Я не собиралась... дразнить тебя. Я просто... ты просто... прекрати! – Она отступила назад, чтобы он не касался ее. – Думаешь, легко не поддаваться тебе?

Удивление в глазах Люсьена сменилось осмыслением сказанного ею.

– Значит, нелегко?

Эвелин была спасена от необходимости отвечать.

– Люсьен, до меня дошел чудовищный слух... – Слова внезапно появившейся рядом с ними красивой женщины были произнесены легкомысленным тоном, но резали слух. Женщина остановилась, увидев его лицо, и ее утонченные черты исказились неприязнью. – О Господи, что случилось с твоим лицом?

Люсьен нахмурился.

– Последствия моего времяпрепровождения за пределами Англии.

– Боже правый! – Стоявший чуть позади женщины светловолосый молодой человек уставился на шрам Люсьена, его синие глаза наполнялись ужасом. – В какую чертову переделку ты попал на этот раз, Люсьен?

– Роберт, замолчи! – приказала его спутница. Молодой человек, который, похоже, был не старше Эвелин, ощетинился, но больше не заговаривал.

Эвелин взглянула на Люсьена, ожидая, что он поставит этих людей на место, как любого, кто осмеливался говорить с ним свысока. Вместо этого он лишь замер в напряженной позе, вызывающе глядя на эту пару.

Кто они? И какую власть они имеют над ее мужем, если он так неестественно сдержан?

Хорошо, что он оказался не один при встрече с ними. Эвелин нежно взяла его под руку. Хотя Люсьен не смотрел на нее, он накрыл ее руку своей ладонью, и этот жест владельца еще более рассердил подошедшую пару.

– Эвелин, – сказал Люсьен с формальной учтивостью, – это герцогиня Хантли, жена моего отца, и герцог Хантли, мой сводный брат. Мадам, Роберт, это Эвелин Дюферон, моя жена.

Так это семья Люсьена? Эта холодная надменная женщина и ее неприятный сын?

– Жена? – насмешливо переспросил молодой герцог и с оскорбительной догадкой посмотрел на живот Эвелин.

– Ну что ж, – протянула герцогиня, – не заметно, чтобы она была в положении, но время покажет.

У Эвелин вспыхнули щеки, а лицо Люсьена обрело выражение холодной бесстрастности.

– Мадам, – сказал он, – это дурной вкус даже для вас.

– Это законный интерес, – заспорил Роберт. Люсьен повернулся к сводному брату с такой яростью, что тот отступил назад.

– Можешь оскорблять меня, Роберт, если тебе угодно. Я знаю, как ты ненавидишь меня. Но никогда не говори о моей жене иначе, как в самых почтительных выражениях. Она леди и заслуживает соответствующего обращения.

– Ты ждешь от других учтивости и почтительности в отношении твоей жены, – возразил герцог, – однако я не уверен, что сам ты поступаешь именно так.

– Хватит. – Герцогиня потянула Роберта за руку, призывая замолчать, и со злобной радостью посмотрела на Люсьена. – А ты, Люсьен, ожидал, что люди подумают иначе? Ты только что вернулся в Англию и вдруг женишься. С чего бы еще затевать такую срочную женитьбу?

– Это касается только меня, и никого другого. – Люсьен бросил гневный взгляд на своего сводного брата. – Если кто-то будет интересоваться, можешь сказать, что Эвелин и я пришли к взаимопониманию еще до моего... отъезда. Вернувшись, я просто поступил согласно нашей договоренности.

Герцогиня поджала губы.

– Пусть будет так, хотя подошло бы и другое объяснение. Опять ты втягиваешь семью в скандал, Люсьен.

– Что может быть скандального в выполнении обещания? – проговорила Эвелин. Все трое пораженно уставились на нее, будто только что вспомнили о ее существовании.

Быстрый переход