ПАОЛО: – Господи! Надо же было столько бухать!..

СЕРГЕЙ: – Пипец…

ПАОЛО: – Да, Станиславский предложил именно этот термин для подобного рода ситуаций… Помнишь, у Гоголя? «К нам едет ревизор! – Пипе ец…». Или у Чехова в «Чайке»: «Константин Аркадьевич застрелился! – Пи ипе е ец!..»…

СЕРГЕЙ: – Слышь… Хорош стебаться! Мало того, что почти весь гонорар пробухали, он ещё и издевается. Блин… что же делать?

ПАОЛО: – Как что? Обратиться в соседнюю комнату.

СЕРГЕЙ: – Это к кому? К Олежке, что ли? Что он может сделать, несчастный?.. Вчера раньше всех вырубился.

ПАОЛО: – Зато не успел – или не додумался – дать объявление о наборе в школу актёрского мастерства, которой нет – в замызганной бабушкиной съёмной квартире.

СЕРГЕЙ: – И чем он нам поможет? Пусть спит уже.

ПАОЛО: – Во первых, хватит ему спать, когда коллеги уже в похмелье… в смысле, бодрствуют. Во вторых, ты сильно недооцениваешь нашего Младшего друга и брата. Да, случилось несчастье у человека. Он – артист кукольного театра. Но!

СЕРГЕЙ: – Но?..

ПАОЛО: – Но за пивом то он может сходить?!

СЕРГЕЙ вскакивает. Оба подбегают к двери в комнату Олега. Стучат поочерёдно.

ПАОЛО: – Сова, открывай! Медведь пришёл! И ему, между прочим, после вчерашнего плохо!

СЕРГЕЙ: – Открывай, Сова!.. Крошка Ру и его мама Кенга хочут пить! И вода из под крана в этой ситуации не подходит!

Пауза. Из за двери раздаётся слабый голос Олега.

ОЛЕГ: – Друзья, это вы?..

ПАОЛО: – Конечно, Олежек! А кто же ещё? Мы тебя не бросаем!

ОЛЕГ: – А можно вас попросить об одном одолжении?

СЕРГЕЙ: – Олежек! Всё для тебя, брат! Чем мы можем тебе помочь?

ОЛЕГ: – Идите в жопу! Пожалуйста!..

Пауза

СЕРГЕЙ: – Паша… Я даже не знаю, что на это сказать!..

ПАОЛО: – Сергей! Если честно, это для меня удар! Я потрясён вульгарностью данного высказывания!

СЕРГЕЙ: – Олежек! Я… это… понимаю. У тебя, наверное, душевный кризис. Но ты знаешь, каково нам?

ОЛЕГ: – Вам как обычно. Вы оба пьянь!

ПАОЛО отыгрывает просто таки натуральный шок и страдание

СЕРГЕЙ: – Что?! Нет, вы слышали?!

ПАОЛО: – Олег! Как ты мог?! Твои слова ранят в самое сердце!.. (в сторону)  И, если я не похмелюсь, я сдохну! (оборачиваясь к двери Олега, театрально, прямо, как в опере) Моя гибель будет на твоей совести, жестокий предатель!

ОЛЕГ: – Ну и хрен с вами! Не надо было столько пить!

СЕРГЕЙ: – И это говоришь нам ты? Да мы, может, из за тебя так и набухались! Можно сказать, споил нас – и теперь бросает! На произвол судьбы!

Дверь открывается и вылезает ОЛЕГ. Выглядит он хуже обоих своих друзей, вместе взятых

ОЛЕГ: – Я – вас? Споил?!..

ПАОЛО: – Да! Ты толкнул нас на роковой шаг, когда ничто не предвещало беды. Мы сидели за мирной беседой, всего лишь за второй бутылкой водки…

ОЛЕГ: – Какого чёрта… За третьей!

СЕРГЕЙ: – Ну, допустим, за третьей!

ПАОЛО: – Да с каких пор это для нас имело значение – со второй или с третьей бутылкой мы сидели!

ОЛЕГ: – Вот именно, алконавты хреновы! И как же я вас споил? Это вы меня…

СЕРГЕЙ (перебивает ): – О, нет, дружище, ты неправ! Вспомни: мы уже практически всё закончили. Мы собирались спать ложиться, потому что ни одна наша ба… подружка не оказалась свободна в этот долгий зимний вечер…

ОЛЕГ: – В середине июня…

СЕРГЕЙ: – Неважно! И что тут вдруг делает наш друг Олег? Какую бомбу он подкладывает под наш скромный, понимаете, мирный выпивончик? Он берёт и под самый конец третьей бутылки предлагает тост за матерей! И как нам было отказаться?!

ПАОЛО: – Ведь мать – это святое! Могли ли мы не исполнить сыновний долг?

ОЛЕГ: – Ребята… вы что, серьёзно?

СЕРГЕЙ: – Да куда уже серьёзнее! Когда единственное, что нашлось после третьего пузыря, была эта проклятая «Бехеровка»!

ПАОЛО: – О, роковая блажь! О, дьявольский напиток! Лишь только смерти ангел… ну и ты, Олег, разумеется… мог подсунуть нам его после водки.