— Тебе надо отдохнуть. Проходи и устраивайся, а я пока соберу на стол.

Кло вошла в уютную спальню и вдруг сразу почувствовала себя дома. На высокой кровати лежало новое лоскутное одеяло, старинный гардероб и высокое трюмо дополняли обстановку. По стенам были развешаны семейные фотографии. Кло провела пальцем по той, на которой были Джози, Анжел и она — вся шайка девятилетних девчонок с бьющей через край энергией, что частенько приводило их к неприятностям. Рукой отца под снимком было написано: «Клуб «Дикие Ивы».

Они готовы были тогда носиться на велосипедах по любым дорогам, по любым мостам и холмам и попадали иногда туда, где их никто не ждал. Они видели слишком много, и это было опасно. Кло знала, что до конца жизни не забудет, как однажды они увидели в лесу серый «Кадиллак» отца Анжелики с затененными стеклами. Он был с женщиной — но отнюдь не с женой. Это была мать их одноклассника, которая давно уже боролась против махинаций Клуба с землей. Она извивалась под Брэдли Гилкристом на траве рядом с машиной. Анжелика тогда смертельно побледнела, и девочки уехали. Они никогда не говорили об этом, а спустя несколько месяцев эта женщина покончила с собой, и ее семья навсегда покинула Лоло.

В то время девочки все записывали, собирали обличительные документы, а потом разрабатывали хитроумные планы в своем тайном штабе и на основании этого детского вздора рассылали угрозы людям, фактически правившим городом. У Анжелики был талант подделывать почерк и некоторая склонность к шантажу, что забавляло ее отца — если, конечно, это не затрагивало его собственных интересов. А для матери Анжелики, бесчувственной, как арктический лед, существовали только власть, положение и деньги. Ради этого она могла пожертвовать всем — даже дочерью.

Рядом с Анжеликой на снимке широко улыбалась Джози. Самая добрая из них, она жила с отцом-алкоголиком, которого безумно любила, и это была не жизнь, а сплошная борьба за выживание. Сразу после ареста отца Кло Макс Смолл Берд напился так, что устроил пожар, который уничтожил посевы и скот на нескольких тысячах акров земли вокруг Лоло. Город остался без урожая, почти без молока и мяса, а Джози стала козлом отпущения для праведного гнева обозленных жителей: ее отец так напивался, что просто никого и ничего не воспринимал. Его даже не стали судить. Анжелика и Кло встали тогда грудью на защиту подружки от остальных детей, и Джози очень ценила это. Она всегда была самым преданным другом для них.

Анжелика, Джози, Кло… Дикие Ивы всегда жили в своих мечтах, планах и приключениях, которые делали жизнь увлекательной и волнующей. Они столько пережили вместе, что стали ближе, чем сестры.

Кло нежно дотронулась до старой резной рамки, в которую была вставлена черно-белая фотография всей семьи — матери с отцом, братьев и ее самой, десятилетней. Она обернулась к матери, которая появилась в дверях, схватившись за сердце.

— Она была сделана в тот самый год — в тот год, когда все это случилось. Это было весной, помнишь? Посмотри на свои коленки. Видишь, одна разбита? Ты только что расшибла ее, упав с велосипеда. Мы купили его к твоему дню рождения вместе с новым распределителем для трактора…

— Отца судили осенью. Двадцать второго октября. Они быстро управились, — заметила Кло.

Стелла шумно перевела дыхание и распрямила плечи, как будто готовясь к битве.

— Ты имеешь в виду Клуб? Эту банду «отцов города», погрязших в коррупции и преступлениях больше, чем самые отъявленные бандиты?

— Ты бы могла отсюда уехать, мама! И Дэн с Гейбом тоже. Жизнь для Мэттьюзов в этом городке слишком тяжела. Я же не раз звала вас в Чикаго! Вместо этого ты захотела купить этот дом, остаться в этом проклятом городе…

— Я не собираюсь никуда отсюда уезжать, — отрезала Стелла.