Поджала под себя ноги, откинулась на спинку... А-а-а...

Сколько же раз она сидел здесь, вот так. Это кресло помнит сто тысяч ее печалей, мелких и не очень, ее горести и неудачи, но и радости, и победы тоже. Как и Стас.

Олеся блаженно вздохнула. С кухни послышался крик...

- Не фыркай там, сейчас несу уже...

Через мгновение Стас появился на пороге с огромным подносом, заставленным какими-то хитрыми коробочками, баночками и небольшим, с полтора наперстка объемом, заварочным чайником, - хозяин дома был большим поборником чаепития и знал в этом толк получше некоторых чайных клубов.

Оглядев все это великолепие, Олеся изобразила на лице привередливую гримаску и капризно спросила...

- А где же сюрприз?

- А вот.

Стас извлек из-за спины большую коробку ее любимого торта-мороженного. Как он умудрился все это унести всего в двух руках, она даже и не думала, а просто взвилась с кресла и кинулась ему на шею...

- Стась! Это просто ме-ечта! Ты меня избалуешь.

Он рассмеялся (самую малость натужно или ей снова показалось?)...

- А то! Я такой, да. Люблю баловать Лесных Феек. Ладно, сядь пока, надо чай делать.

Олеся снова свернулась в кресле и стала в который уже раз с благоговением наблюдать, как Стас священнодействует в своей стихии.

Чайник был по всем правилам ошпарен крутым кипятком, при этом ни одной капли не пролилось на стол. Одну за другой Стас ловко подцеплял ложечкой крышки деревянных коробков, сыпал в чайник точно отмеренную дозу душистого травяного настоя. Мята, жасмин, зверобой, какие-то восточные травки... руки Стаса так и мелькали, и он, как всегда, умудрился ничего не просыпать, не уронить и не испачкать.

- ...и вот представляешь... я освободила день, не без труда, заметь, чего мне это стоило! А он звонит и говорит - извини, крошка, не могу сегодня. Как всегда... проверка то, проверка се... На моей памяти шестая уже. И надо же было именно Восьмого марта! В мой праздник.

За все время продолжительного и весьма, надо сказать, экспрессивного монолога, Стас не проронил ни слова, лишь кивал в нужных местах и улыбался. Когда Олеся замолчала, он протянул ей на блюдечке очередной кусок подтаявшего уже торта, и спросил...

- Тебя это до сих пор напрягает?

Олеся хотела было выпалить... "да", но, прислушавшись к себе, обнаружила, что давно уже не сердится на Рудика, да и стоит ли он того, чтобы на него сердиться? Ну, не встретились, ну и что?

Потащил бы он ее в какой-нибудь новомодный ресторан, где пришлось бы слушать его плоские шутки и натужно восхищаться оригинальностью блюд. Да-да, акульи плавники в соусе из кипяченых медуз особенно удались сегодня... Тьфу!

Зато есть вот этот вечер, есть Стас, чай, мороженное, сто лет знакомая, давным-давно ставшая родной студия и снег за окном.

- Да нет, - абсолютно искренне ответила она, - уже нет. Словно, как только приехала к тебе, все отрезало. Ты как всегда меня спас, Стаська... Спасибо.

- Ну уж, - он смущенно потупился. - Спа-ас... скажешь тоже.

Совершенно кошачьим движением, чудом не задев стоявший на краю поднос, Стас выскользнул из-за стола, подхватил чайник.

- Еще будешь?

- Стас, - вдруг совершенно неожиданно спросила Олеся, - а можно я у тебя переночую сегодня? Совершенно неохота домой ехать.

Девять лет она собиралась задать этот вопрос и вот, наконец, решилась. Стас замер на пороге кухни с чайником в руке. Когда он обернулся, Олеся даже вздрогнула... такое у него было странное выражение лица. Будто какая-то давняя мука исказила привычные черты.

- Да, конечно, - тихо ответил он. - Ключи я оставлю, покажу, как дверь закрывать.

- А ты что - уезжаешь?

Неужели и он не лучше Рудика? Да нет, не может быть. Здесь что-то другое.

Стас грустно кивнул головой.

- Я уже давно должен был... И так задержался.