– Больше никаких драк, понятно? Занимайтесь своими делами, у вас их предостаточно. А с тобой, – отец повернулся к Семену, и тот сжался на стуле под его взглядом, – будем разговаривать чуть позже. Отдохну, отлежусь – и в подробностях.

Мне было странно и страшно слышать это. Отец, которого мы так долго ждали, говорил нечто ужасное, что заставляло Семена бояться.

– А с тобой, Кнопка, мы придумаем, чем свободное время занять, – подмигнул папа мне, и я улыбнулась.

В отличие от мамы, папа, похоже, меня любил.

– Ну, как? – с улыбкой спросил он.

– Красиво, – искренне ответила я, с восхищением глядя на преобразившегося отца.

– Ну и отлично. Сейчас по делам съезжу – и буду с тобой. Хочешь, книжек куплю в магазине, почитаем? Или игру какую-нибудь?

– Не знаю…

– Хорошо, разберемся, – снова улыбнулся отец и вышел.

Я услышала, как он зовет Семена, как тот откликается из своей комнаты, потом шаги по квартире – и все стихло. Я какое-то время почитала книгу, потом выпила бульон с пирожком, принесенный тетей Сарой, и задремала.

– Фима, ты едешь куда-то? – спросила тетка, не отрываясь от посуды.

– Нет. Сегодня я дома, с Сашкой.

Я крепко обняла его за шею и прошептала на ухо:

– Я тебя люблю.

– И я люблю тебя, Кнопка.

Мы весь день провели в моей комнате, играли, читали, потом обедали – тетя Сара принесла нам обед прямо туда. Мое сердце от счастья готово было выпрыгнуть из груди – папа посвящал все свое время только мне, мне одной. Он расспрашивал о том, с кем я дружила в детском саду, что я люблю больше – мороженое или торт «Птичье молоко», какой мультфильм мне нравится – «Винни-Пух» или «Ну, погоди!» – словом, его интересовали любые подробности моей еще такой недлинной жизни. Он вытаскивал откуда-то длинные сосательные конфеты-«карандаши» с кисло-сладким вкусом и ел их вместе со мной, соревнуясь, у кого кончик конфеты станет более тонким. Он рисовал мне смешных чертиков и красивых принцесс в пышных платьях. Рассказывал детские сказки, которые я давно знала наизусть, но при этом превращался то в Колобка, то в Лису, то в Медведя, и я без удержу смеялась.

– Папа, еще! – просила я, и он в очередной раз принимался лицедействовать.

Мама никогда – ни разу – не проводила в моей комнате столько времени и не разговаривала со мной подолгу…

Меня только удивила одна маленькая деталька. Впервые за все время ко мне не пришел Семен, хотя я слышала, что он вернулся. Это было странно.

– Папа, почему Сема не заходит? – спросила я, уцепившись за его пальцы.

– Я запретил.

– Почему?!

– Потому… – чуть запнулся папа. – Потому что он наказан.

– Но за что? Что он сделал? – никак не могла взять в толк я.

– Вырастешь – поймешь, Кнопка.

Меня это объяснение не устроило, и ночью я пошла в комнату Семена. Тот не спал и очень испугался, увидев меня на пороге в ночной рубашке и босиком:

– Ты зачем встала, Сашура?!

– За что папа тебя наказал? Что ты сделал? – требовательно спросила я, но Семен меня не слышал – подхватил на руки и понес обратно, в мою комнату.

– Сашура, никогда не спрашивай меня об этом.

– Зачем ты к этому вернулась? – скривился брат, как от зубной боли. – Столько лет прошло.

– Раз спросила, значит, мне важно.