Караван, который нам предстояло охранять, состоял из двадцати повозок, у каждой из которых был свой хозяин, и один торговец, даже не представлял, что везет его коллега, едущий впереди или позади. Нас встретили терпимо, хоть и одарили "добрыми" взглядами, но даже наемники из числа обычных людей, не стали накалять обстановку, просто дистанцировавшись от нашей четверки.

 Летнее солнце, день ото дня, пекло все жарче, не оставляя сомнений в намерении нас испепелить. Повозки, запряженные где лошадьми, а где волами и мулами, еле ползли по пыльной дороге, виляющей по полям, огибающей холмы, и иногда "ныряющей" в лесную чащу. Хмурые усталые люди, все чаще срывались на спор, из-за разных мелочей, и что бы не раздражать "простых смертных" своей бодростью, для ежедневных тренировок, приходилось покидать лагерь, оставляя для дежурства двоих бойцов.

 Первое нападение на караван, произошло на шестой день пути. Солнце уже взошло в зенит, повозки как обычно, медленно ползли по дороге, огибающей холм, заросший каким-то кустарником.

 За десять минут до того как из укрытия разбойников полетела первая стрела, мы уже знали, кто нас ждет, сколько их, и самое главное: среди противников нет шиноби.

 Большая часть стрел пролетела мимо, меньшая была отражена встречным метательным оружием, или мечами, моим и капитана. Затем, убедившись что эффект внезапности потерян, разбойники кинулись в атаку, толпой вырвавшись из зарослей, оставляя после себя неплохую вытоптанную дорожку.

 Почти четыре десятка человек, вооруженных дубинами, самодельными копьями, ножами и косами. Даже не представляю, на что они рассчитывали, нападая на хорошо защищенный караван. Даже если бы им противостояли обычные наемники, результат не изменился бы ни на йоту.

 Полторы минуты размахивания мечом, (кунаями, в случае Икиры и Юкио), и от банды не осталось ничего, кроме парочки самых умных оборванцев, бросивших оружие, и скрывшихся в остатках кустарника. За ними никто лезть не решился, да и желания добивать уцелевших, не возникло даже у наемников, почти не успевших вступить в сражение.

 После десяти минут мародерства, к своему сожалению, я обнаружил, что у напавших, не было совершенно никаких ценностей, если не считать таковыми пару ржавых кос. Моим напарникам, с бледными лицами обыскивающим тела, повезло точно так же, хотя Юкио, и сумел обнаружить маленький мешочек с медяками.

 Как не странно, но после "страшной битвы", отношения с наемниками и караванщиками, сдвинулись с мертвой точки. Они не стали навязываться в друзья, да и улыбаться не начали, зато при встрече, не отворачивались, и даже здоровались первыми.

 Через четыре дня, произошло второе нападение, на этот раз спланированное гораздо лучше, да и ко всему прочему, среди разбойников оказалось аж пятеро шиноби.

 Мы как раз ехали через небольшой лесок, когда Гин громко приказал готовиться к бою. Тут же впереди раздался треск, и толстое дерево, шумно рухнув, перегородило дорогу. То же самое, произошло и позади каравана, а из кустов, обильно растущих вдоль тракта, начали лезть вооруженные люди.

 Мы бы без особого труда расправились даже с этой бандой, только вот у вражеских шиноби, было свое мнение на этот счет. Двое, наиболее сильных бойцов, напали на Гина, и по противнику досталось и нашей тройке.

 Моим оппонентом оказался высокий худощавый парень, с длинными черными волосами, бледной кожей, и кривым носом. Не размениваясь на мелочи, он атаковал "водной плетью", затем "водяными пулями", ну и наконец "водяным ядром", и только после этого понял, что просто не успевает прицелиться. Сюрикены и кунаи, метаемые обеими сторонами, так же не принесли никаких дивидендов, и тогда мы сошлись в рукопашную.

 Катана, со свистом рассекая воздух, столкнулась со скрещенными короткими мечами, а нога моего противника, устремилась по направлению к моему животу.