— Ага… Момо. Хеддон-стрит. Не то, что было раньше, но столик найти можно.

— Дорого?

— Понял. Как насчет суши?

— Отпадает. Она из провинции. К сырой рыбе там не приучены.

— Понятно. — Ник щелкнул пальцами, перегнулся через Дига, схватил телефон и принялся нажимать на кнопки.

Диг заметил, что пиарщики всегда так делают: посредством телефона вовлекают в беседу третью сторону. У них всегда есть наготове чей-нибудь номер и они обязательно его используют.

— Фредди, — пояснил Ник Дигу, — мой приятель. Только что открыл заведение в… О, привет, Фредди. Это Ник. Слушай, у тебя будет свободный столик завтра вечером? Для двоих? Отлично. Диг. Спасибо, приятель. Будь здоров. Тебе того же. Завтра. Все путем. — Диг вздрогнул, сообразив, что Ник уже дал отбой и обращается к нему. — В восемь часов. Эксмаут Маркет. Называется «Экс». Он посадит тебя за хороший столик. Не беспокойся. Она будет в восторге. — Ник подмигнул и коротко ухмыльнулся.

— Да, но чем там кормят? — заторопился Диг. Ник не любил, когда ему задавали слишком много вопросов.

— Понятия не имею. Мясом. Или еще чем. Это мясное заведение.

И он ушел. Оставив Дига мучаться над сотней не проясненных вопросов: например, где именно в Эксмаут Маркет находится этот ресторан? Какое мясо готовят? Сколько за него берут? Какая там атмосфера? «Экс» звучит несколько выпендрежно, а он такие места не любит. Но… сам-то он вообще ничего не смог придумать. В любом случае ресторан должен быть модным, и у Дилайлы появится возможность всем рассказывать, как она побывала в новом ресторане раньше всех, пока тот еще был классным. Ладно, он туда пойдет. Поведет Дилайлу в «Экс».

Не может же там быть совсем плохо, правда?

И совсем плохо.

Господи, что за место! Диг даже засомневался, закончены ли здесь строительные работы. Или заведение так и должно выглядеть?

Бледная испанка с алой помадой на губах провела их к столику. Точнее, к невероятно большому столу, протянувшемуся в длину всего помещения; шириной стол был с небольшую комнату. Сделан он из цельной дубовой доски, побелен и отполирован до блеска и наверняка обошелся в кругленькую сумму. На столе красуются огромные белые китайские тарелки и приземистые бокалы. Стол в зале единственный. Над ним висит массивная люстра, сделанная из… выбеленных на солнце костей? Очень длинных, высушенных на солнце костей. Абажуры на чересчур ярких лампочках напоминают яйца птеродактилей — испещренные мелкими трещинками. Точно как в «Парке Юрского периода». Очень остроумно. И очень странно.

Их посадили рядом, приблизительно посередине стола — слава богу! А то Диг уже забеспокоился, представив на мгновение, как они сидят по разные концы этого гигантского стола и с сожалением улыбаются друг другу весь вечер, не имея возможности поговорить.

— Ждете наплыва посетителей? — осведомляется Диг у прозрачной испанки, помогавшей ему усаживаться на обитый лошадиной кожей стул.

— Мы только открылись, понимаете? — с некоторой обидой отвечает она. В невинном вопросе Дига ей явно послышался сарказм. — В первую неделю всегда тихо.

— Да, конечно, — смутился Диг. — Вы правы.

Девушка исчезла, а Диг обернулся к Дилайле, с интересом разглядывавшей столовые приборы. Вилка была сделана в форме птичьей лапы со скрюченными, узловатыми когтями вместо зубцов. Нож напоминал птичье перо, зазубрины смотрелись страшновато; а ложка была яйцом, яйцом на палочке. Дилайла скорчила гримасу и положила приборы обратно на столешницу.

— Чудно, — произносит она беззвучно, одними губами.