— Может, пересекались на другой работе? — произношу поразительно ровным тоном.

Она пожимает плечами.

— Да, наверно.

Она поднимает коробку, уже собираясь выбросить это из головы, но меня охватывает паника. Вдруг Мария его узнает?

— Если я открою тебе секрет, обещаешь молчать? — поспешно спрашиваю ее.

Явно сбитая с толку, она перехватывает коробку и наклоняет набок голову.

— Да.

— Только никому не говори, пожалуйста.

Она машет головой.

— Не скажу. Что такое?

— Алекс.

— О-о! — ее глаза округляются, и я вижу, что она все поняла, так что мне даже не надо пускаться в объяснения.

— На девичнике! — восклицает она, и коробка чуть не падает из ее рук.

— Тсс, тише!

— Ой, извини, — шепчет Мария.

— Я не встречалась с ним с того вечера, и он почему-то делает вид, будто меня не знает.

— Вот мерзавец! — сердито обзывает она Алекса.

— Ха. Ну да.

Я поднимаю коробку. Слава богу, она больше ничего не спрашивает.

Вскоре приходят телевизионные судьи, все в студии суетятся, и работа закипает. Мы — хотя по большей части только я — устанавливаем пестрые декорации: зонты, пластиковые неоновые стаканы, искусственную пальму и гирлянды. Мария прикатывает вешалку-стойку с яркой одеждой, и Ники пробегается по предметам гардероба и раздает некоторым телезвездам. Мария тем временем принимается за прически и макияж. Фил устанавливает фотооборудование, а Алекс…

Минуту назад он беседовал с одним из судей, но сейчас его не видно.

— Привет.

Подпрыгиваю чуть ли не до потолка, когда до меня доходит, что он стоит позади.

— Привет, — коротко отвечаю.

— Я понятия не имел… — произносит он и тут же умолкает.

— Да, и я тоже, — стеснительно улыбаюсь ему. Моя обида на Алекса за то, что он сделал вид, будто мы незнакомы, до сих пор не утихла, но, может, он хочет исправиться.

— Как дела? — тихо спрашивает он.

— Все хорошо, — отмахиваюсь я, оглядываясь по сторонам. — Все просто прекрасно.

— Когда ты… Как… Что произошло?

— Ты хочешь спросить, как я оказалась здесь, прямо перед тобой? — уточняю я.

Он кивает.

— Я подала заявление, и меня приняли на работу. Я начала работать в Hebe две недели назад, а из страны Оз я прилетела еще неделей раньше.

— Ничего себе. Где живешь?

— Чок-Фарм. Живу с Бриджет. Ты, наверное, помнишь ее.

— Бриджет? — Он задумывается. — А, Бриджет-заводила! «Еще по одной, еще по одной»!

— Точно. Бриджет-заводила, — у меня на лице проскальзывает улыбка. — После девичника мы с ней поддерживали связь.

Бросаю взгляд на Марию, но она занята: наносит тональный крем на лицо уже и без того на удивление оранжевощекой дамы-судьи.

— А вон Мария, — говорю вполголоса. — Она тоже была на девичнике.

Он стоит, как будто громом пораженный.

— Странно, правда? Но она ничего не расскажет, — быстро добавляю я.

Алекс с шумом выдыхает, и я с любопытством смотрю на него. До чего неожиданная встреча! Но мне ничего не понятно. Я не знаю, почему он так себя ведет. Подумаешь, знакомы друг с другом — эка невидаль!

— Это тебя сегодня утром я видела на эскалаторе?

Я и так знаю, что его, но хочу, чтобы он признался.