Меня предал близкий человек. Но кто?

Те, кто принесли клятву ордену или клятву на крови, уже практически не способны предать. Чтобы провернуть такое под магической клятвой, придётся не просто придумать хитрую схему, но и рискнуть жизнью.

Иван Фёдорович долгую минуту молчал, собираясь с мыслями, а потом всё же ответил:

— Лев Борисович уехал в Москву, чтобы принести клятву новому императору.

П-фу! Вот это как раз было ожидаемо.

— Иван Фёдорович, а с каких пор мы со Львом Борисовичем стали близки? — спросил я, не скрывая раздражения в голосе.

— Ну как же… Он знает о подземной лаборатории. Вы дали ему регата. И не стали брать клятву… Значит, вы настолько доверяли ему.

Ох, как же куратор ошибался.

— Вовсе нет, — поспешил объяснить я. — Клятву бы Лев Борисович всё равно не принёс, поэтому я и не стал на ней настаивать. Да и регат выбрал его сам.

— В таком случае прошу меня простить, что ввёл вас в заблуждение.

— Да уж. Но будем считать, что это не такая уж и плохая новость.

— В смысле, Алексей Дмитриевич?

— У нас со Львом Борисовичем схожие взгляды, и клятва новому императору ничего не изменит. Наоборот, будет хорошо, если Вячеслав Голицын выберет в качестве наблюдателя за нашей лабораторией Льва Борисовича. Тогда мы сможем договориться, чтобы это было выгодно нам обоим.

— Вы что-то задумали? — уточнил куратор.

— Да, но сперва надо удостовериться, что Лев Борисович вернётся именно в качестве наблюдателя.

Иван Фёдорович кивнул.

— Раз с этим мы разобрались, то можно вернуться в особняк, — предложил я. — Завтра нужно будет наведаться к нашей знакомой, которая может менять лица. А ещё лучше, если она сделает второй медальон для отвода глаз.

— Но зачем?

Отвечать на вопрос мне не пришлось. Макар влетел в лабораторию и с начал с детским восторгом осматривать колбы, где в магическом концентрате созревали яйца.

— Ух ты! А на этом уже трещина пошла! Скоро вылупится! — воскликнул Макар, и к нему тотчас подбежала толпа наших учёных.

Вижу, что Дмитрий Павлович успешно справился с задачей по расширению штата. У половины людей в белых халатах на бейджике было написано: «стажёр».

— Ох, чует моё сердце, что Макар нам ещё много сюрпризов преподнесёт. Он и призраком был крайне неординарным. А теперь стал неординарным… эм, наследником, — поделился мыслями Иван Фёдорович.

— Да, будем считать, что он вносит в жизнь долю безумия, разбавляя привычную скуку от скопившихся дел, — ответил я, а затем обратился к воскресшему другу: — Макар, останешься здесь, пока мы не придумаем, как скрыть твою физиономию.

— А Настя? — друг выпучил на меня глаза.

— Да никуда не денется твоя Настя. Завтра тебе телефон принесу, и сможешь с ней созваниваться.

— Ура! Только чур с доступом в глобал выбирай. Я ещё три сериала не досмотрел!

— Алексей Дмитриевич, это не моё дело, но может быть, стоит пристроить Макара в училище? Так и ума поднаберется, — предложил куратор и откашлялся.

Я и без его советов собирался так сделать. Иначе подростковый мозг Макара точно атрофируется от воздействия телевизора.

— Эй! Ума у меня предостаточно! Или я зря столько времени свою призрачную память тренировал⁈

— Тихо! — я остановил разгорающийся спор. — О дальнейшем обучении Макара мы поговорим, когда сможем скрыть его лицо. Пока это слишком опасно.

— А нам что делать? — внезапно спросил Олег.

Всё это время братья-некроманты восхищённым взглядом разглядывали колбы, только вот не могли увидеть созревающих в них яиц.

— Вы идёте со мной в особняк, — ответил я.