|
Конечно, сивуч не распознал меня как человека. А вот за кого он меня принял? Может, за инопланетянина? Он все ближе, и вот уже прямо передо мной огромная физиономия – усы, глаза как плошки, и в них застыло удивление и… детское любопытство. Он волнения он вдруг начал вертеться вокруг оси. Забыв о камере, и о Жоре, я взял да и погладил льва по голове. Тут он застыл, а глаза стали еще больше – и я ощутил его взгляд, взгляд разумного и доброго существа… Остановись, мгновение! Но Жора, как только я освободил захват ламинарии, стал тянуть меня вверх и тем самым прервав намечающийся Контакт двух цивилизаций… На берегу мне, конечно, влетело за нарушение инструкций безопасности, но я был так счастлив!»
Одним из интереснейших заданий для молодых подводных исследований стал поиск пушек Беринга, недалеко от Командорских островов и Америки, в том месте, где затонул его корабль. Это была интереснейшая экспедиция, но… мне придется прервать рассказ о подводных одиссеях капитана Дяченко, дабы не нарушить общий баланс повествования. Скажу лишь – пройдет время, и Сергей будет рассказывать о своих «подводных» снах Марине, в преддверии написания романа «Варан», наделяя мир новыми, невиданными прежде правилами, населяя его дивными существами: «Кручина ввинтилась в воду, ушла почти вертикально вниз. Варан мог видеть, как она несется под водой, обернутая, будто белым пламенем, миллионами крохотных пузырьков. Он едва успел схватить воздуха, как Журбина нырнула следом. Мазнула по лицу медуза, шарахнулась прочь огромная полосатая рыбина. Вода потемнела; змейсиха долго протискивалась сквозь плотную темноту, так что у Варана неприятно закололо в груди. Наконец впереди мелькнул свет, радужной пленочкой заколыхалась поверхность, и Журбина, царственно выгнув шею, прорвала ее. Обрушила со шкуры потоки и водопады, покосилась на Варана со снисходительным презрением: мол, как тебе, сухопутный червячок?» Несомненно, чтобы написать такой текст, необходимо хотя бы однажды погрузиться в подводный мир, и увидеть, прочувствовать все душой и телом, ощутить биение собственного сердца, сдавливание груди, пульсацию в висках, нужно запомнить, чтобы передать с пугающей точностью ощущение от быстрого погружения, дабы поверивший в малом читатель, принял бы вместе с этим и фантастические допущения. «…Когда был молодым, меня так и тянуло купаться в огромные волны, в шторм. И были разные такие неприятности… Но когда Марина увидела однажды, лет пятнадцать назад, как я купаюсь, мне пришлось дать ей слово этого больше не делать. Я когда-то прочел об одном американском фантасте, который уже на старости лет погиб, купаясь в пятиметровом шторме. Его просто накрыло волной. Я ему завидую. Понимаете, шторм… У нас ведь такая глубинная связь с океаном, там зародилась жизнь. И все люди произошли от обезьян, а я вот произошел от морского льва, от чего-то такого морского».
Если бы я был фрукт – я был бы тот еще фрукт Вернемся назад, дорогие читатели. Сергей Дяченко закончил школу в 1963 году и, как и было запланировано заранее, поступил в мединститут. О том, что наш герой изберет профессию врача, казалось, было решено задолго до его рождения, так что иные перспективы профессиональной карьеры Дяченко-младшего не обсуждались, белый халат ждал его в шкафу, как боевые доспехи предков. Иной раз, копаясь в человеческих судьбах, диву даешься, как же причудливо все перепутано в этом мире. Маленький Сережа Дяченко мечтал стать Чапаевым или каким-нибудь иным красным командиром. Позже, увлекшись Сетон-Томпсоном и Фенимором Купером – знаменитым путешественником. В старших классах заболел морской романтикой, появилось осознанное желание стать поэтом или писателем, писал стихи. В пятнадцать лет, показал отцу небольшую подборку своих поэтических сочинений, ожидал немедленных восторгов и неминуемого признания. |
