Вилли опустил взгляд и обескураженно замер, обнаружив, что на тыльной стороне его ладони откуда ни возьмись вдруг вырос крохотный белоснежный цветок.

– Это еще что такое?!

– Запах приятный, – шевельнул ноздрями Нардис. – Но незнакомый. Я таких цветов раньше не встречал.

– Зато я встречал. Когда был маленьким, ими все деревья в садах были усыпаны.

– Какие деревья? – тут же заинтересовалась я.

– Которых и сейчас полно снаружи. Только они каменные… эм… были.

Вилли, толкнув дверь храма, так и замер на пороге. Да и мы слегка оторопели, обнаружив, что у него из-под ног прямо по камням поползли тонкие травяные дорожки. Причем трава была совсем свежей, едва-едва народившейся. Однако она тут же пошла в рост и, ничуть не смутившись наличием камня, принялась шустро разрастаться, с неимоверной скоростью оживляя мертвый сад.

Причем как только она добралась до того места, где когда-то была плодородная почва, под нами раздался облегченный вздох. А по мере того, как травяной ковер расходился все дальше, вместе с ним оживали и деревья, и навеки, казалось бы, застывшие цветы. Каменная пыль с них прямо на глазах осыпалась, бесследно пропадая внизу. Тогда как деревья расправляли ветки, стряхивали с себя остатки многовекового сна и неуверенно, как будто сами еще не поняли, что живые, начинали тянуться к свету… то есть к Вилли, который с совершенно обалдевшим видом стоял на ступеньках храма и в неподдельной оторопи взирал на происходящее.

– Ух ты-ы! – восхищенно воскликнула Ланка. – Так ты теперь и правда хранитель! Для всей этой земли, для всей долины… вот как богини решили ее возродить!

– Я в шоке… – каким-то деревянным голосом произнес мальчик. – Не знаю, что со мной, но, по-моему, мне стоит присесть.

– Это от избытка эмоций, – тут же подхватил его под локоть нэл Нардис и заботливо усадил на крылечко. – Ты столько лет не испытывал их по-настоящему, что сейчас они, наверное, зашкаливают?

Вилли перевел на него такой же остановившийся взгляд, но потом вдруг хмыкнул, прыснул и наконец звонко рассмеялся.

– Нардис… ха-ха… оказывается, я не один такой оцветоченный!

– Чего? – непонимающе моргнул вампир, а потом увидел, как от пальцев мальчика по его рукаву ползет длинная, прямо на глазах покрывающаяся белоснежными цветами лоза, и отшатнулся. – Тьфу на тебя! Только этого мне не хватало! Цветочный вампир… Саан, срамота-то какая!

Торопливо оборвав тоненькие побеги, он брезгливо скинул с себя остатки лианы, однако они не испугались и, тут же выпустив новые веточки, целеустремленно поползли в сторону поспешно отступающего вампира.

– Аха-ха… а-ха… – продолжал надрываться Вилли.

– По-моему, у него истерика, – тихонько сказал нам Артис, бочком-бочком отступая в сторонку. Но тут у него на лбу тоже вырос маленький симпатичный цветочек, и вампир с воплем отпрянул. – Аа-а! Поди прочь от меня, чудище лесное!

– Вот теперь и у тебя тоже… ха-ха… истерика, – сквозь смех выдавил Вилли при виде стремительно покрывающегося цветочками парня. Но потом он все же взял себя в руки, утер выступившие на глазах слезы и шмыгнул носом. – Простите. Не привык еще, что это может быть таким ярким. Просто голова кругом. Нардис… Нардис, стой! Не топчи! Хватит портить мои побеги, слышишь?!

– Так сними их с меня! – последовал от князя гневный вопль.

Вилли снова хихикнул, однако цветочки на вампирах все же расти перестали. И упрямая лоза, которая всего за несколько мгновений превратилась в полноценный клубок, прекратила преследовать отца Артиса и, вернувшись, смиренно улеглась под ногами мальчика, как верный пес, ждущий ласки и внимания.