— Да, удачно вышло, — тем не менее ответил я без эмоций.

Не каждая из полусотни лодок нашла себе цель, некоторые так и поскользили дальше вниз по течению. Но и тех, что столкнулись с кораблями, хватило на то, чтобы первый эшелон корейского наемного флота перестал существовать. Десять кораблей горели, превращаясь в головешки за какие-то считанные минуты. Некоторые сталкивались друг с другом. Их экипажи сгорали в огне или тонули, пытаясь найти спасение в воде. Лишь шесть джонок вырвались из огненного ада, в который превратился участок реки.

Силы вторжения получили даже не щелчок по носу, а существенный такой пинок в живот. Меньше чем за час сражения на воде они потеряли около трети своего флота. Бой же еще толком и не начался.

— Мне даже начало казаться, что сегодняшний день мы переживем!

Не удержавшись, я оглянулся на отца своей жены и хмыкнул.

— Вам, дядя Шу, еще с внуками возится. Прошу, больше веры в силы их отца.

Сносимые течением горящие суда — их ведь больше никто не удерживал на курсе — постепенно скрывались из виду. Оставшиеся джонки корейцев, выждав, пока путь к крепостям не откроется, вновь двинулись в наступление. Пусть и потрепанный, флот вторжения все еще оставался серьезной силой, способной справиться с нами. И враг это понимал.

Да и действовал он более осмотрительно. Никакого лихого кавалерийского наскока, как в первую попытку! Осторожное приближение на дистанцию выстрела, тщательно выверенное расстояние между судами, которое позволит маневрировать в случае новой опасности. Плотность стрельбы, конечно, снизится, но, по мнению их командира, его все равно было в избытке против трех крепостей и восьмидесяти стоящих позади джонок.

Он даже выдвинул вверх по течению десяток кораблей, чтобы заблокировать новые брандеры, если они еще остались. А они остались. И именно сейчас начали движение.

Вторую волну «зажигалок» я направил не на боевые корабли врага, а на переправляющуюся пехоту. Еще вчера вечером полсотни брандеров поднялись вверх по течению на несколько километров и на рассвете начали спускаться вниз. В движении они прижимались к вражескому берегу. Шли без огней, естественно, и поэтому спокойно добрались до нужного им места незамеченными. А получив сигнал в виде горящих кораблей корейцев, начали движение.

Плоты с пехотой к этому времени доползли почти до середины реки. Было их много, несколько сотен, и с высоты птичьего полета выглядели они как ряска на воде — этакий рукотворный ковер, покрывающий огромную площадь. Шли кучно, так можно было синхронизировать скорость и даже притормаживать, если становилось очевидно, что флот еще не разобрался с защитниками реки.

В итоге увернуться от брандеров плоты не могли — маневренность они имели слегка отличающуюся от нулевой. Правда, и опасность огненных неуправляемых лодок для этих конструкций была минимальна. Достаточно слаженных действий нескольких копейщиков, чтобы не дать костру на воде приблизиться и навредить, а пройдя мимо транспортного средства вниз по течению.

Столкновение лодок с плотами даже не позволило бы разбиться горшкам с маслом, которыми кораблики-самоубийцы тоже были снабжены. Поэтому корейцы, сообразившие, что брандеры лично им не угрожают, а пехота способна самостоятельно справиться с проблемой, вернулись к обстрелу крепостей.

И ошиблись.

Примерно в двухстах метрах от края плотов добровольцы Вэнь пробили подвешенные к бортам лодок горшки с маслом, запалили фитили под дровами и попрыгали в воду. Баркасы тут же начали маневрировать, собирая отчаянных парней — в Янцзы достаточно опасных течений и водоворотов, чтобы даже опытный пловец утонул, а таковых среди китайцев было немного.

Лодки же «мирно» направились к плотам пехоты. Которая даже не подозревала, что главная опасность кроется вовсе не в брандерах.