— Как их течением не сносит? — спросил я.

Не то чтобы это имело значение для сражения, но вдруг стало интересно. Сотни плотов просто стояли на воде и почти не двигались. А ведь должны были. Даже парусникам и баркасам требовалось много трудов, чтобы удерживаться на месте, что тогда говорить про эти конструкции.

— Якоря, — пояснил Мытарь. — Первый плот выходит на реку и бросает веревку с тяжелым камнем. Затем он отплывает, а за его первую веревку удерживается второй плот. Затем он повторяет действие и проходит дальше. Конечно, с каждым разом его сносит вниз по течению, зато те, кто идет за ним, двигаются как на пароме.

— То есть, если мы им веревки обрежем, они поплывут вниз по течению?

— Конечно.

— Жаль, у нас нет боевых пловцов!

— Боевых пловцов, господин?

— Забудь. Их же нет. Что там по ситуации на передовой?

Первым пришел доклад от Ля Ина, который собирал информацию от своих младших командиров и передавал ее мне. Выходило, что при обстреле крепости лишились от трети до половины личного состава и без подкрепления следующую атаку могут просто не пережить.

Также начались трудности с боеприпасами, которые арбалетчики и артиллеристы расходовали просто в огромных количествах. Ну и плотники были нужны, чтобы поправить кое-какие детали на журавлях и станинах осадных орудий.

Тут же я связался с Прапором, ведающим резервами на суше, и приказал отправить в крепости полторы тысячи арбалетчиков, сотню легкой пехоты с плотницким инструментом и три десятка мер арбалетных болтов и копий для аркбаллист.

— Как думаешь, они отступят? — спросила Юлька, когда я закончил с оргвопросами.

Выглядела она уже получше, хотя по-прежнему предпочитала сидеть, а не стоять. Но личико хоть немного порозовело, а глазки заблестели.

— Я бы отступил, — пожал я плечами. — Но я бы и не полез вот так. Штурмовать берег, даже с таким огромным превосходством в численности… Омаха-бич[1], блин.

Последнее я добавил одними губами и на русском языке.

— А как бы ты поступил? — заинтересовался дядя Шу.

— По обстоятельствам. Много нюансов. Но начал бы с того, что переправил бы на другой берег несколько небольших отрядов задолго до битвы. Держал бы их рассредоточенными до самого сражения, а потом бы обозначил атаку, а им отдал приказ взять ставку генерала. Как вариант. Может быть, заставил бы их распылить силы, обозначив несколько направлений вторжения. Не знаю, в общем, подумать надо. Но у нас же не стоит таких задач пока, верно?

Сказал, а сам подумал — а не поступил ли господин Гэ таким же образом? В смысле, не направил ли он летучие отряды с других направлений, чтобы ударить по ставке, пока мы с увлечением будем бороться со флотом вторжения? Даже огляделся, не крадется ли кто сквозь кусты, не скачет ли с горы? Потом потряс головой — нет! Я в середине шестидесятитысячной армии! Чтобы ко мне пробиться, нужно нечто большее, чем «несколько разрозненных отрядов» диверсантов.

Хотя и их со счетов сбрасывать не стоило. Но штаб охраняет не одна сотня всадников, так что при любом раскладе заречным тут ловить нечего.

Затишье продлилось еще пару часов. Командиры врага, вероятно, советовались с главнокомандующим, решая, что делать дальше. Очевидно же, что первоначальная стратегия не работает.