Прозвучали мои слова примерно так, как я их и хотел сказать — плюс-минус. Может, где-то, конечно, тон неверный взял, с окончаниями напутал и взаимосвязи отдельных слов не учел. Но все одно лучше, чем было раньше. И соратникам больше не приходилось догадываться о сказанном мной по контексту.

Пират усмехнулся — привык. Я же троллил его постоянно с этими поэтическими закидонами. После того состязания, которое он замутил в честь приезда Чэна Шу, читал его стихи. Ничего не понял, но с умным видом цитировал отдельные заученные строчки, типа: «Склонилась к груди ветвь ивы плакучей. Розы обильно расцвели поверх лат». Побратиму льстило, он даже пытал меня, насколько удачными вышли его метафоры.

— Я хочу сказать, старший брат, что, может, и не стоит отрицать то, что тебе приписывает молва. В истории Поднебесной было множество правителей, которые общались с потусторонними силами и даже привлекали их к себе на службу. Если тебя связали с демонами, пусть так и остается — будут больше бояться.

Смысл в его словах был. Не можешь побороть — возглавь. Истина верная всегда и везде. Только как именно это сделать? Расставить вдоль дороги колья и рассадить на них всех недовольных? Будут бояться, раз не хотят уважать за мягкое правление!

«Но ты же этого не сделаешь! Кишка у тебя тонка!»

«Свалил в подсознание, умник! Надо будет — сделаю!»

— Отличная идея, мой господин! — тут же воскликнул Мытарь. — Раз уж так сложилось…

— Нет! — перебила его Юэлян. — Нельзя добиться уважения страхом!

— Но править можно и страхом, — не замедлил высказаться Прапор.

— И как долго будет длиться это правление? — произнесла Матушка И.

Последняя редко участвовала в военных советах, только в самых важных. Ее никогда специально не приглашали — не из неуважения, а понимая ее занятость на другом фронте. Но всегда были рады видеть, ведь старушка была умной и ой какой непростой! Я, когда про Красного Зайца историю узнал, так вообще к бабуле с почтением относиться стал!

Так вот в этот раз она на совет пришла — значит, посчитала его важным. Что неудивительно, у нас такие потери последний раз были после сражения с Желтыми Повязками. Но тогдашние хотя бы объяснить можно было — наша армия чуть не вполовину проигрывала по численности противнику. А тут? Двенадцать тысяч защитников против почти пятидесяти, и столько мертвецов и пациентов в госпитале. Нужно понять, в чем тут дело!

— Соглашусь с почтенной Матушкой И, — сдал назад Пират.

Как я уже упоминал, к бабуле все относились с большим почтением. Ну, почти все.

— После объединения Юга под одной рукой это уже не будет важным! — не отступил перед безусловным авторитетом наш интендант и специалист по снабжению.

— Встав на путь, сложно с него свернуть, — снова целительница.

И ведь не поспоришь! Я вроде и точку зрения Прапора понимаю, но и Матушка И дело говорит. Сколько история знает примеров того, как во имя благих целей делались некрасивые вещи, от которых потом не отказывались, а возводили в принцип. Та же продразверстка у большевиков — не знаю, почему я вспомнил именно этот факт из школьной программы моего мира.

В общем, совет разделился. К счастью, не на равные фракции, Прапор остался в меньшинстве, разве что Амазонка его поддерживала, но не сказать, чтобы слишком рьяно. Почему она это делала, я понимал, хотя свечку не держал и слухи по лагерю не собирал. Но сложно игнорировать все эти взгляды, бросаемые парочкой друг на друга, появления на совете один за другим, со специально выделенной паузой, чтобы никто не подумал, что они пришли вместе.