На захваченных только что кораблях началась рубка в режиме «все против всех». Что давало дополнительные возможности моим отрядам. В темноте, в неверном свете факелов не особо разберешь, кто есть кто, зато очень убедительно звучат крики: «За Юй Фэна!» или «Люди Сю Минчжу предали нас! Бейте их!» Мои же воины носили на обоих плечах белые повязки, позволяющие находить друг друга во мраке.

Ну и одаренные. Даже двое в замкнутых пространствах кораблей могли натворить таких дел… Впрочем, сейчас я своими глазами, пусть и духовными, смотрел, на что способны мои побратимы.

Бык практически в одиночку зачистил одну джонку от пиратов, яростно взревел и побежал по лодкам, снося оставшихся на бортах часовых, направляясь к следующей. Суденышки выстроились неким подобием понтонных мостков, так что перебраться с одного корабля на другой богатырю не составило никакого труда. Куда сложнее это оказалось для следующих за ним воинов, но и они справились.

Ган Нин действовал не так прямолинейно. Вместо сумасбродной атаки он предпочитал собирать вокруг себя разрозненные отряды пехоты и двигаться от корабля к кораблю уже под их прикрытием. Его молниеносные выпады создавали бреши в рядах пытающихся защищаться сразу ото всех пиратов, которые тут же расширяли сражающиеся рядом с ним солдаты.

Эта фаза сражения продлилась подольше, чем геноцид заспанных корейцев. Часа, наверное, два, а то и больше. Но победа осталась за нами. Как потом выяснилось, мы даже не слишком много людей потеряли. Для такой вот операции убитыми и ранеными всего четыреста двадцать человек, это, я считаю, отличный результат.

А заодно приросли флотом. Правда, без экипажей, но лиха беда начало! Китай большой — найдем. Зато эти конкретно джонки не будут грабить мои земли. А в будущем могут дать укорот тем, кому в голову придет такая «прекрасная» идея. Часть их можно отдать Ля Ину в его «Стражу Длинной Реки», часть передать Бешеной Цань, чтобы она могла самостоятельно оборонять свой портовый город. Третью же часть оставить себе, обеспечивая мобильность в перемещении войск по побережью.

Старый добрый принцип «разделяй и властвуй» в действии.

Лучи утреннего солнца озарили бревенчатые причалы Куайцзи, когда мои побратимы, усталые, но весело переругивающиеся друг с другом, сошли с пиратских лодок на берег.

— Никто не ушел? — первым делом спросил я у них.

— Только те, кто смогут проплыть пять ли! — сообщил Пират. — Из лодок не ушла ни одна, но я допускаю, что кто-то мог добраться до берега вплавь.

— А я вот не допускаю! — с обычной для него безапелляционностью заявил Бык. — Эти мерзавцы и плавать-то, поди, не умеют!

В словах Воина была немалая доля правды. Китайцы плохо плавают. Нет, это не какой-то национальный феномен, нет. Просто сам образ жизни этого народа к плаванью не располагает. Земледелец тратит все свое время на то, чтобы добыть горстку риса, ремесленник чуть меньше, но живет, как правило, вдали от водоемов. В рыбацких деревеньках с этим делом чуть получше, ведь занятые ловлей люди должны уметь держаться на воде. И они умеют, но именно что держаться. Проплыть даже ли для них — это серьезный подвиг, тянущий на спортивный рекорд.

Казалось бы, морским и речным пиратом, для которых водная стихия — мать родная, сами боги велели научится плавать. На деле же их максимум — все то же умение не утонуть, просто оказавшись в воде. Да и откуда бы взяться большему, ведь в Китае во все времена разбойниками становились все те же обедневшие рыбаки и крестьяне.