— Великий Воин Лю Юй рассказал многое, — отозвался охотник, — но я не вижу в вас признаков одержимости.

— Нет?

Я, признаться, обрадовался. Может, после того, как Янь-ван добился отстранения Гуаньинь, он убрал печать, позволяющую превращать меня в марионетку? Вот было бы здорово! Не придется ничего делать дополнительно.

— Это ничего не значит, — обломал меня Бо Хэ. — Нужно провести ритуал и исследовать вас, мой господин. Могу приступить прямо сейчас. Как только мы оговорим мою плату.

Я аж подвис от такой откровенности. Как-то предполагал, что демоноборцы просто сражаются со злом и все такое, а у них, оказывается, дело на коммерческие рельсы поставлено. И на условиях стопроцентной предоплаты. Хотя чего я удивляюсь. Это же китайцы. Тут Ланселоты исключительно после заключения нотариально заверенного договора на дракона ходят.

— Сколько?

— Я беру обычно одну монету серебром, — ухмыльнулся тот. — Но с вас, мой господин, возьму пять.

Не понял! Это у меня настолько тяжелый случай, что ли?

Видимо, у меня на лице отобразились все мысли, и охотник зачастил скороговоркой.

— Прошу меня простить! Я не хотел обидеть стратега! Хоу Вэнь! Десять! Десять монет серебром!

Чо? Это он так торгуется, или я чего-то не понимаю? Почему еще дороже стало? Китайцы, которых я знал в своем мире, обычно снижали цену, а не повышали ее.

Бык, однако, услышав последнюю фразу охотника удовлетворенно кивнул, мол, вот, теперь нормальная цена! И тут до меня дошло!

Стоимость услуг в данном случае обозначала не совокупность дохода и затрат с чистой прибыли от сделки. Это был символ — насколько он уважает меня как клиента. Ну и рост сальдо, конечно.

Я решил не возмущаться, а то охотник таким темпами, желая угодить и подчеркнуть мою социальную значимость, догонит сумму сделки до двадцати. Просто кивнул. Десять так десять. В масштабах выплаты ежемесячного жалования для мотни арбалетчиков эта сумма в любом случае выглядела смешной.

— Тогда давайте начнем, — засуетился Бо Хэ.

Он стянул с плеча сумку и принялся выставлять из нее на стол разного рода баночки, пробирки, крохотные глиняные и медные кувшинчики. Последней из торбы появился живой, но совершенно бесчеловечно связанный петух — бедной птичке даже клюв замотали, чтобы не орал.

— Купил по пути у крестьян. Знал, что понадобится, — пояснил он, заметив мой удивленный взгляд.

Дальше охотник усадил меня на стул, на маленькой жаровне сжег клочок бумаги с иероглифом, смысла которого я не знал, капнул на пепел сперва из одной пробирки, затем из другой и велел мне съесть получившуюся массу. Я макнул в это палец и с нескрываемым скепсисом облизал его.

— Хорошо! — обрадовался демоноборец. И одним движением оторвал живому петуху голову.

Кровь зверски убитой птицы горячим гейзером ударила мне в лицо, забрызгала халат, руки и пол у ног. А Бо Хэ, совершенно не стесняясь содеянного, подскочил ко мне и стал пальцем рисовать что-то на лице, размазывая кровь. От такой наглости мне захотелось двинуть шарлатану в зубы, но я сумел себя сдержать. Чужой устав, чужой монастырь. Лучше не выделываться — может, тут только так и можно духовное ЭКГ сделать.

Закончив с рисованием, охотник спалил в жаровне еще пару бумажек — правда, уже не требуя от меня есть пепел. Походил вокруг, что-то напевая под нос. Сделал глоток из крохотной тыквы-горлянки, закашлялся. А когда мне уже стало надоедать это камлание, изрек с глубокомысленным видом.

— Хитрый лис!

И пнул меня под колено.

Занятия с Юэлян не прошли даром. Я успел среагировать и даже в обратку въехал оборзевшему демоноборцу открытой ладонью в грудь. Но тот будто и не заметил удара. Рассмеялся, отскочил на шаг, неуловимым движением вытянул из рукояти зонта свой деревянный меч и с размаху обрушил его мне на голову.