Когда она спустила тетиву, магическая стрела не полетела, а скорее поплыла по воздуху. Довольно быстро на самом деле, но не настолько, чтобы ее нельзя было разглядеть. Коснулась той части доспеха командира желтых, что скрывала солнечное сплетение, и поглотила его в короткой, ослепившей всех вспышке синего света.

Мне пришлось даже зажмуриться, чтобы не ослепнуть. И когда вспышка погасла, а я открыл глаза, вместо замершего в пяти шагах от невесты Заклинателя осталась только небольшая обугленная воронка взрыва.

А я ведь все это время скакал, да-да. Не знаю, как можно было нестись сломя голову и одновременно с этим наблюдать за происходящим во всех подробностях, но вот так. Поэтому я отчетливо видел, как выпустившая магический снаряд китайская принцесса, выронив лук, начинает падать на землю.

— Юль, ты как?

С седла я слетел, как циркач, практикующий джигитовку. С какой-то невероятной легкостью, одним движением, над которым даже подумать не успел. Краем глаза заметил, как по обе стороны от меня останавливают коней капитаны, но сосредоточился только на одном — поймать падающую девушку.

И мне это удалось. Пришлось грохнуться на колени и на них проехаться метра полтора. Ехидный голос Лё Хи буркнул что-то типа: «А нафига такие жертвы, мужик? Че бы с ней сделалось? Не со второго этажа чай падает!» Но эту реплику я проигнорировал, просто держа невесомое тело девушки на руках.

— Юль? — глаза моей невесты были скрыты опущенными веками, а бледные губы вытолкнули один только вопрос.

— Ну… — протянул я, с удивлением обнаруживая, что уши горят и в целом с организмом какая-то ерунда творится. Словно опустошение накрыло, все эмоции разом выжгло, а над пустыней вдруг поднялось солнце. Но не жгучее, а… утреннее!

— Ну, — продолжил я. Попытался объяснить: — Юэлян же. Значит, Юля. Юль — уменьшительно-ласкательное…

Черт его знает, что девушка поняла из моих путанных объяснений, но она сложила губы в слабую улыбку, произнесла:

— Ласкательное…

И окончательно отключилась.

А я сидел дурак дураком, держал на руках ее ничего не весящее тело и лыбился так, будто мне сейчас пообещали по меньшей мере секс с близняшками. В сотне метров от нас еще продолжалась рубка, мне бы, по-хорошему, подниматься и заканчивать ее предложением о сдаче. Но мне это вдруг стало совершенно неинтересно. Хотелось просто сидеть и держать на руках свою невесту.

Я хотел ее отругать — вечность назад. Сказать, что она глупая и взбалмошная девка. Что ее сумасбродный поступок чуть не поставил под удар всю битву и даже больше — войну за гребаное спасение гребаного Китая. Что избалованным аристократкам нужно сидеть на женской половине и заниматься — чем они там занимаются? Каллиграфией, вот!

А теперь было достаточно знать, что она жива.

Правда, реальность довольно скоро и весьма бесцеремонно вторглась в мое личное безвременье. Пират соскочил с коня, протопал к нам, присел рядом и жестом опытного полевого хирурга прикоснулся пальцами к жилке на шее девушки.

— Живая.

— Я и сам вижу, что она живая, морда ты наглая, — откликнулся я. — Так и скажи, что просто моментом воспользовался, чтобы чужую невесту полапать.

— Ничего от тебя не скрыть! — гоготнул капитан.

— Стратег, фигли.

— Ну да.

— Слушай, Нин… Я посижу еще, ладно? А вы с Быком и Прапором закройте вопрос с этим резервным полком желтых, хорошо? Постарайтесь миром решить, без своего командира бойцы вряд ли будут в героев играть.