«Ну же! — беззвучно шептал я. — Ну же, бычара ты мой хороший! Вломи уже этому огоньку — фигли он тут распрыгался! Давай, давай, давай!»

И Лю Юй дал. После серии выпадов красного, которые, такое ощущение, наносились из пяти разных положений одновременно, Воин перехватил алебарду и принялся раскручивать ее, как вертолетный винт. Одновременно двигаясь на противника. Тот отступил, затем попятился. Глаза его наверняка бегали, он все пытался уследить, откуда их этого стального смерча вылетит разящее лезвие, клинки змеиными головами качались из стороны в сторону.

А я в этот момент вдруг каким-то шестым чувством понял — все. Юй победил. Он перехватил инициативу, заставил прежде только атакующего Героя перейти в оборону. А в ней он явно не был и вполовину так хорош, как Воин.

То, что произошло потом, описать было довольно сложно. Из размытого стального круга принялись выскакивать молниями (не знаю даже, как иначе сказать) клинки. Не какие-то магические, а вполне реальные. Точнее, это был один и тот же клинок гунь дао, который крутил мой побратим, и при этом именно он и вылетал выпадами в сторону вражеского чемпиона. Вращение «пропеллера», что характерно, он не останавливал ни на миг.

Первые такие короткие выпады Герой даже не блокировал — уворачивался. Потом их стало слишком много, и к защите подключился сперва один, а потом и второй клинок красного. Затем он один из них пропустил.

Лезвие алебарды выскочило из водоворота стали и дерева, ужалило и снова вернулась в родную стихию. Только цвет серо-коричневого пятна изменилось на серо-красный. А на землю упала отрубленная по локоть рука защитника Синьду.

По-моему, он не сразу понял, что произошло. Сделал такое характерное движение плечом, будто хотел завершить блок, но вдруг осознал, что меча в руке больше нет. Как и самой руки.

К его чести, он не закричал. Можно сказать, даже никак не отреагировал. Просто переступил так, чтобы повернуться к Воину боком, и продолжил сражаться. Недолго.

Мои тридцать секунд закончились почти сразу после того, как Лю Юй прекратил крутить алебарду. Резким ударом древка он сбил последний меч Героя в сторону, а следующим движением обрушил лезвие гунь дао бедолаге на плечо.

Доспехи, конечно, тут были — одно название. Наплечник разошелся под сталью так же легко, как и плоть. Отрубленная рука, продолжая сжимать короткий клинок, упала под ноги побежденному. И только тогда Герой закричал.

Лю Юй оборвал этот полный боли и муки вопль выпадом в грудь. Лезвие гунь дао вошло красному в солнечное сплетение и вышло между лопатками. Воин уперся ногой в грудь побежденного, чтобы вырвать алебарду.

Меня швырнуло обратно в тело.

И почти сразу я услышал голос Пирата.

— Говорил же — никаких шансов у бедняги не было!

Меня ощутимо мутило. Не от применения способности — к ней мой вестибулярный аппарат уже вроде приноровился. Тошнило от кровавой расправы, которую безжалостно учинил над противником добряк и выпивоха Лю Юй. Оружие у него, конечно, предполагало именно рубящие удары, и нифига не хирургически аккуратные, но почему-то не думал, что завершение поединка будет таким натуралистичным. Особенно если смотреть вблизи.

«Китайский театр закончился техасской резней бензопилой!» — сообщил внутренний голос, и я с ним согласился. А еще понял, что больше никогда не буду наблюдать за поединками и схватками с близкого расстояния. Нафиг! «Небесный взор» не для этого, а чтобы обозревать поле боя. С высоты же люди похожи на муравьев. Поэтому и не видно, какие страшные вещи они способны делать друг с другом.

Побратим подъехал к моему шатру минут через пятнадцать-двадцать. Спрыгнул с коня, уселся на корточки перед столиком и одним долгим глотком прямо из носика выдул весь остывший уже чай.

— У тебя кровь на носу, — зачем-то сказал я, заметив красные капельки на лице Лю Юя.