Как только собственный самолет Сфаэлоса оторвался от земли, Эва отстегнула ремни и направилась в хвостовой салон. Зак с мрачным лицом последовал за ней.

– Нам надо поговорить.

– Трой тоже просил меня об этом, тут-то мне бы и послушать его, правда? – бросила ему Эва в отчаянии. – Может, он уже тогда подозревал? Может, мы могли бы догадаться, что тут не обошлось без провокации!

– Уже немного поздно… Мы муж и жена.

– Это уж точно не входило в твои первоначальные планы, – сказала Эва с горечью. В голове у нее гудело, казалось, та вот-вот лопнет. – Ты собирался захватить меня врасплох и уговорить лечь с тобой в постель… но я и тут помогла тебе, да? Это я затащила тебя туда!

– Эва, не надо… Все было не так.

– Я знаю, как все было, я присутствовала при этом! – истерично выкрикнула она. – Ты был готов разрушить мою будущую жизнь с человеком, которого я любила, ради жалкой интрижки! А если бы я оказалась настолько глупа и согласилась, то оказалась бы сейчас обладательницей букета из двадцати четырех роз и бриллиантового браслета. Еще одна отставная любовница Зака Сфаэлоса, еще один объект для насмешек бульварной прессы.

– Я предложил тебе стать моей женой.

Зак скрипнул зубами, его высокие скулы покрылись пятнами.

– Ох, какая я счастливица! Выиграла в лотерею настоящего героя. Ты обманул и предал меня, а жениться предложил потому, что до тебя дошло наконец в твоем безграничном эгоизме, что только так ты сможешь меня получить.

– Если уж мы опустились до подобного разговора, – произнес, сверкнув глазами, Зак, – я хочу напомнить, что уже имел это исключительное удовольствие к тому моменту, когда делал тебе предложение.

Эва побледнела и резко отпрянула от него: желание нанести ответный удар прямо-таки жгло ее изнутри.

– Что же… на этот раз ты заключил не особенно выгодную сделку… Ты получил жену, которая до сих пор влюблена в другого! Значит, можно считать, что мы в расчете, – едко проговорила она, мстя за оскорбленную гордость.

Но ответом на ее слова был лишь мягкий щелчок закрывшейся двери. С ее сжатых губ сорвалось сдавленное рыдание. Она бросилась на встроенную в боковую стену кровать и уткнулась лицом в мягкую подушку. Ее сердце разрывалось на части, и она дала волю слезам. Впервые за много лет суровая самодисциплина оказалась не в силах помочь ей сдержаться.

Как мог Зак поступить с ней подобным образом? Как мог с таким хладнокровием признаться в низком, непозволительном вмешательстве в ее жизнь? Разве он не понял, что это вдребезги разбило хрупкий фундамент их отношений? И в душе у нее не осталось ничего, кроме ненависти и горького раскаяния.

6

Эва постепенно выплывала из сна, разбуженная непривычными звуками. Где-то рядом раздались быстрые, уверенные шаги, мелодично звякнул фарфор, затем послышался шум раздвигаемой портьеры. Солнечный луч упал на ее сонное лицо, и она открыла глаза.

– Доброе утро, – по-гречески произнесла пожилая женщина и с улыбкой протянула ей атласный с кружевами пеньюар.

Эва резко села, и женщина проворно взбила подушки за ее спиной и опустила рядом поднос.

Греция… Она была в Греции, на чудесной белоснежной вилле, которой семья Сфаэлос владела уже много десятилетий.

Они приехали накануне поздней ночью. Ужинать Эва отказалась, и ее проводили в эту богато обставленную комнату. Она чувствовала себя такой измученной, что едва обратила внимание на окружавшую ее сказочную роскошь.