– Ты знаешь, моя красавица, если бы ты встретила меня со свечами и шампанским, я пришел бы в неописуемую ярость.

– Ты бы почувствовал себя обманутым.

– Но, к счастью, существуют бутерброды с банановой пастой, – проговорил он, еле сдерживая смех. – Я не ел их с детства. София когда-то часто мне их делала.

И пока Эва занималась бутербродами, он рассказывал об экономке с виллы с такой теплотой, что у Эвы защипало в глазах. Она еще в Греции заметила, что он очень привязан к этой пожилой женщине, но не особенно над этим задумывалась. Но теперь она представила одинокого впечатлительного ребенка, лишенного материнской заботы и ласки, обделенного вниманием со стороны вереницы равнодушных мачех, отец которого, человек обаятельный, гордящийся своим первенцем, в то же время был чересчур сосредоточен на собственной персоне, чтобы попытаться понять сына. Зак в гораздо большей степени, чем она, чувствовал себя чужим в семье. Поэтому он так хорошо понял ее переживания.

Уже светало, когда они отправились спать.

– Надо попробовать сдвинуть с места «порше», – тяжело вздохнул Зак.

– Сегодня суббота, – напомнила Эва. – Пусть стоит на дороге, только лучше его запереть.

– Чем? Вылезая из машины, я поскользнулся и уронил ключи в ту кошмарную лужу!

– О боже! – На этот раз Эва сопроводила восклицание хихиканьем. Зак притянул ее к себе.

– Ты единственная женщина, ради которой я решился испачкать свои ботинки.

Он жадно провел рукой по ее груди, и в который раз Эва с изумлением ощутила, как ее властно захватывает ответный прилив страсти.

– Я чувствую себя на подъеме, моя красавица. У нас словно опять первая ночь, – пошутил он.

И на этот раз она поняла, что их брак так же важен и реален для Зака, как и для нее самой!

– Это твой? крыльца дома Сара Фремонт окинула придирчивым взглядом кремовый ягуар с темно-коричневыми сиденьями и поджала губы. – Очень элегантный.

Эва слегка покраснела.

– Зак подарил его мне на день рождения. Мне очень жаль, что вы не смогли прийти к нам пообедать.

– Мы уже были приглашены в другое место. Они прошли в гостиную. Эва старалась скрыть за вежливой улыбкой чувство неловкости. Весь последний месяц Фремонты неизменно отклоняли все ее приглашения, и Эва испытала облегчение, когда тетя позвонила ей и попросила зайти, хотя в голосе ее ясно слышался холодок. Что могло случиться, беспокойно гадала Эва.

– Думаю, нам лучше сразу поговорить о деле, – сказала тетя жестко. – Абби и Трой расстались.

– Мне очень жаль… – начала Эва.

– Вряд ли ты говоришь искренне. – Щеки пожилой родственницы покрылись яркими пятнами.

– Да, – подтвердила Эва. – Мне действительно жаль.

Тетя метнула на нее сердитый взгляд.

– Конечно, ты можешь позволить себе быть добренькой. Тебе повезло больше всех. Видит бог, никогда не думала, что ты будешь разъезжать в «ягуаре», одетая, словно принцесса крови!

– Мужу нравится, когда я хорошо выгляжу.

Ни за что не стану ему рассказывать об этом разговоре, когда вернусь домой, подумала она печально. Поразительно, как верно умеет Зак судить о людях. Тетя не могла скрыть своей досады, оттого что Эва стала женой богатого и влиятельного человека, тогда как ее дочь вышла замуж за самого обыкновенного.

– Трой жестоко вел себя с Абби.

– Мне кажется, это меня не касается.