— Ложную? Зачем? У нас есть собственный Опустошитель, забыли? — девушка победно улыбнулась, видимо ощутив себя самой умной из присутствующих.

— Даю добро. Делайте. Но чем меньше будет крови, тем лучше.

* * *

Наконец Теон оказался наедине с самим собой в своем кабинете. В этот момент он ощущал неимоверную усталость, не столько физическую, сколько моральную.

Слова Лиамары о том, что именно он виновник нарушения баланса, подкосили его возможно даже сильнее, чем сам факт Небесного Раскола. Все это время Теон считал, что во всем виноваты Старые Боги, даже Руннэт была уверена в этом, но… Все оказалось куда смешнее. Это все он. Владетель! Владетель действительно нарушил баланс, как об этом говорилось в учебниках. В том, что этот мир теперь лишен мужчин-ткачей, виноват только он.

Гнев кипел внутри, словно извергающийся вулкан, и в этот раз это был его собственный гнев. Злость на самого себя.

— Во всем виноват я… Только я… Моя жадность… моя гордыня… моя слабость…

Словно подтверждая это, за столом появилась Реналия дор-Гур. Она была одной из любовниц Теона во времена, когда тот ещё не стал Владетелем. Реналия предала его во время Ночи сотни огней, когда Держатель Скал был повержен, и Теон получил свою первую корону.

Женщина была обнажена, потому что за минуту до смерти пыталась соблазнить его, подобраться поближе и возить в сердце кинжал, но просчиталась. Чтобы не попасть в пасть Банрат-тан-Азуру, она ударила кинжалом себе в сердце, но даже так демон поглотил её раньше, чем наступила смерть. Теперь на её пышной груди красовалась уродливая, вечно кровоточащая рана.

Реналия улыбалась, таращась на Теона белесыми стеклянными глазами. Все так же ухмыляясь, женщина провела своей белой худой рукой по груди, а затем запустила пальцы в рану, пока не погрузила руку по самое запястье.

К горлу Теона подступил ком. Женщина ковырялась в ране, пока не извлекла оттуда ещё бьющееся сердце, обливающееся кровью. Теон невольно отступил, наблюдая за тем, как кровь заливает столешницу и бумаги. Реналия буквально бросила свое сердце к его ногам, заливаясь беззвучным смехом.

— Прочь… Прочь с моих глаз! — зарычал Теон и чуть было не бросился на призрака, но уже через миг Реналия пропала. Не было ни сердца, ни крови, но легче от этого Теону не стало. Он вдруг ощутил, словно задыхается, как невидимые руки схватили его за горло.

Теон оперся о стол, пытаясь восстановить дыхание, но это оказалось не так просто.

Что если я сплю? Все ещё сплю? Все это кошмар…

Я в гробу, и сейчас его поместили в место, где мало воздуха…

Такое случалось…

Но легче от этих мыслей не становилось. Напротив, это лишь усугубляло нехватку воздуха. Тряхнув головой, Теон заметил, как его тень от руки, касающейся столешницы стала разрастаться. Наверное, впервые за очень долгое время Банрат смог проявить себя, воспользовавшись слабостью мужчины. Черная рука поднялась из тени, демонстрируя сжатый серебряно-золотой куб-головоломку.

— Я… знаю… Я… решу… — пробормотал Теон, и тень вернулась на прежнее место, а Теон снова ощутил, что может дышать. Банрат напомнил Теону таким жутким способом, что ему нужно оружие взамен меча. Темница Могдина — подходит, но проблема была в том, что Теон, в отличие от Руннэт, не мог её открыть.

Лиамара может!

Но прежде, чем Теон отправился на поиски Вершительницы судеб, в комнату вошла сердитая Самина. Она отворила дверь чуть ли не с ноги и не менее грозно захлопнула её за собой.

— Да как ты мог меня там бросить?!

— Извини. Я знал, что с тобой ничего не случится, — устало ответил Теон. Ему сейчас было вовсе не до неё.

Фурия сняла курточку и бросила её на ближайший стул, а затем решительным шагом подошла к Теону вплотную.