— У нас есть еще резервы, сейчас самое время, Советник!

Берг с удовлетворением отметил, что этот капитан, возомнивший себя великим полководцем, все же не догадался отдать приказ о введении в бой резервов армии герцогини. Их Магистр намеревался сохранить любой ценой.

— Да, вы правы, капитан… — вольно или невольно, этой фразой Берг подчеркнул, что Хатвик всего лишь командовал личной охраной герцогини, не более того. — Да, сейчас самое время вмешаться…

— Позвольте отдать приказ кавалерии, Советник!

— О нет, я имел в виду не это… а теперь помолчите, любезный, мне нужно сосредоточиться. Я буду признателен, если вы не станете мне мешать.

Оскорбленный капитан резко дернул поводья, заставляя своего коня отступить назад. Берг больше не обращал на него внимания, занятый подготовкой к произнесению заклинания. Это было… нет, это заклинание должно было стать венцом некромантии, шедевром, не доступным никому из его собратьев. Итоги этой битвы были предрешены, но совсем не в том виде, как это представлялось стоящим на холме лордам, уже готовым праздновать победу, или даже Хатвику, столь же готовому к поражению.

Пехота соединенной армии наконец сумела восстановить свой строй и теперь шаг за шагом теснила толпу солдат герцогини. Те по-прежнему не испытывали страха, но удары копий и мечей отбрасывали их назад в буквальном смысле слова и сапоги гвардейцев уже ступали не на землю, а на тела павших, заполнившие весь берег. Почти шеститысячная армия герцогини, вступившая в битву с меньшей армией противника, уменьшилась на три четверти… правда, около тысячи бойцов еще не вступали в битву. От тех же, что перешли реку по льду, осталось совсем немного — и теперь гвардейцы получили к своей выучке еще и численное превосходство.

Сержант Сток принял на щит неловкий, но довольно сильный удар меча, и привычным движением воткнул свой клинок противнику между ребер. Эта битва многому научила сержанта — например, тому, что, отвлекшись после такого хорошего удара, можно запросто остаться без головы. Эти дьяволы в людском обличье, как ему казалось, совершенно не чувствовали боли, и рана, которая уложила бы любого на месте, для этих тварей была далеко не так страшна. Поэтому сержант, воспользовавшись моментом, тут же ударил мужика, получившего ужасную дыру в груди, вторично, в горло, почти отделив голову от плеч. Громоздкое тело еще мгновение стояло на ногах, а затем тяжело рухнуло на землю, сразу же смешавшись с грудой других. Отвоеван еще один шаг… и сержант качнулся вперед, уставшей рукой поднимая меч.

Да, рука устала… Он уже не тот, что был тридцатью годами раньше, когда еще сопливым пареньком впервые перешагнул порог казармы. Хотя нет… тогда он был еще хуже, чем сейчас. Меч держал что лопату… из лука мог попасть разве что в сарай, да и то если стоял рядом. С тех пор прошло много лет… и он не зря получил сержантские нашивки — самое большее, на что вообще может рассчитывать человек низкого происхождения.

Мысли текли легко, руки делали свою работу, не мешая думать. Это когда противник крут, надо сосредоточиться и не отвлекаться ни на что, а так, с этими увальнями — руки сами знают, когда нанести удар, а когда прикрыться помятым щитом. Тяжелый меч Стока снес башку еще одному противнику, симпатичной девахе — ее волосы, когда-то наверняка пышные и красивые, были грубо обрезаны почти под корень. Мысль о том, что он только что убил молодую красивую женщину, сержанта нисколько не волновала — в бою все равны. Не он — так его.

Он вырос до звания сержанта потому, что не рассуждал о смысле той или иной драки. Он делал свою работу — и хорошо делал. Конечно, бывали случаи, когда какой-нибудь лорд по пьяни или за что-то там в благодарность хлопал мечом по плечу простого солдата, возводя его в рыцари и тем самым давая шанс начать новый бла-ародный род.