|
Её разум и жизнь, похоже, сейчас висели буквально на волоске. Я мысленно бросился к ней, сливаясь с ещё теплящимся ощущением, исходящим от неё, впустил в себя, полностью соединяясь с её образом, заполняя её бурлящей во мне жизненной силой. Я вливался в неё, будучи уже не собой, а её образом, я ощущал, что она почти потеряла свою привычную форму, призрачное нечто почти досуха высосало её. Я собирал её дух буквально по кусочкам, сжимая, сращивая в одно целое, наполняя жизнью каждый вдох и выдох её тела. У меня получалось, я почти одержал немыслимую победу, но тут нечто, что разрывало её изнутри, бросилось на меня. Ментальный удар был настолько сильным, что я едва не потерял сознание. Искрящаяся боль взорвала всё моё тело. Я едва держался, но продолжал твёрдо удерживать жизнь Осс в своих невидимых руках. Существо бросилось на меня второй раз, с ещё большей силой и напором, но я уже был к этому готов. Не сопротивляясь его атаке, я впустил это существо в себя, но не просто в себя самого, я втолкнул его в тот вихрь, который удерживал внутри меня другое подобное существо, которое чуть раньше поглощало меня. Вихрь стремительно стал засасывать второго агрессора, не давая ему ни малейшей возможности опомнится или сопротивляться. Я почувствовал, как вихрь разделился на два потока, которые замкнулись сами на себя. Один поток остался во мне, а второй остался в Осс. В этот момент на меня, вернее на нас двоих, обрушился поток невиданной жизненной силы, которая быстро восстанавливала всё разрушенное ранее. Я почувствовал поток любви, исходящей от меня к Осс и от неё ко мне, мы снова сливались вместе, образуя одно существо с двумя телами. К ней снова вернулся разум, и я услышал внутри себя самого её слова, вернее не слова, а невыразимые словами страстные желания.
Мы выбрались из своих боксов навстречу друг другу, чтобы слиться снова, слиться в объятиях друг друга. Ничто не могло нас ни остановить, ни задержать. Всё остальное сейчас для нас перестало существовать. Только мы и весь мир, в котором кроме нас никого нет, да и не может быть вообще. Время остановилось, вернее, потерялось где-то, остались только мы посреди вечности и бесконечности.
Сколько продолжалось наше катание по полу медицинского отсека, сказать сложно. Всё пролетело, как одно мгновение, даже если тянулось целую вечность. Наши тела сделали за нас всё, что было необходимо, позволив насладиться происходящим в полной мере. Даже обнаружив себя на полу, посреди разбросанной одежды и поваленной аппаратуры, я не испытывал ни малейшего дискомфорта. Я снова ощущал себя собой, мы опять разделились, разделились на мужчину и женщину, которые вполне могут меняться телами при желании. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, на её лице была сияющая улыбка, которая говорила без всяких двусмысленностей, что у нас получилось и всё будет хорошо.
Мы без лишних слов поднялись, синхронно быстро надели форму, как будто все решения принимались нами одновременно, впрочем, скорее всего, это так и было, и кинулись к мониторам диагностической аппаратуры смотреть, что же с нами произошло. Впрочем, лично я в показанных графиках ничего не понимал, просто удивляясь причудливости их форм. — Да, я тоже до конца не понимаю, — прочла мои мысли Осс. — Так не бывает. Вернее, так не должно было быть. Но теперь это нельзя списать на галлюцинации и сбои аппаратуры. — Смотри, — сказала она, сворачивая масштаб отсчёта времени, — графики наших процессов жизни претерпевали заметные изменения, достаточно сходно, но в разное время. Сначала работала я, пока были силы, а вот здесь уже работал ты. А вот мы слились в одно. Да, ты подоспел вовремя. Ещё чуть-чуть, и меня бы не стало. Кстати, могу нас поздравить, по показанию приборов, сейчас мы полностью в норме, никакой инфекции. — Это определённо радует, — заметил я, — но теперь нам требуется разобраться со всем, что эту инфекцию вызвало. |
