– А чего удивляться? Собаки все чувствуют. Они же как эти, экстрасенсы. Плохое дело человек задумал – они сразу понимают. Значит, плохой вы человек, – со значением сказала подошедшая Кристина.

– Да, да, это точно! – воскликнула Тома, которая, кажется, за это время стала лучшей подругой Кристины. Во всяком случае, понимали они друг друга без слов. – Собаки и демонов чувствуют, и привидений. У них же… эта… связь… – Тома, сделав страшное лицо, показала на потолок. – Они ж боги смерти, загробного мира, да, тетя Тереза?

– Ну, если ты о египетской мифологии, то да, все верно. Анубис-собака, или человек с собачьей головой, действительно отвечал и за могилы, и за бальзамирование, кладбище и так далее, – подтвердила, едва сдерживая смех, тетя Тереза.

– Ох, не к добру это, – покачала головой Кристина. – А сделать-то что-то можно? Или этот бог смерти, если уже пришел, не уйдет?

– Можно сделать. Хорошее дело, – авторитетно заверила Тома. – Только такое хорошее, чтобы искупить все плохие. Но обычно никто не успевает. Там же сразу надо, пока яд не подействовал.

– Вообще-то это очень символично, – заметила, будто рассуждая, Кристина. – Сорок дней после смерти, сорок уколов в живот от бешенства.

– Так прямая связь! – воскликнула Тома.

– Ой, кажется, температура поднимается, – тетя Валя положила руку на лоб уже едва дышавшего от ужаса Альберта.

– Конечно, поднимается, – равнодушно пожала плечами Тереза. – Перед бешенством всегда так. Это же яд, как и говорила Кристина.

Тома с Кристиной едва успели, покачав сокрушенно головами, выйти из комнаты. После чего хохотали, как две закадычные подруги.

Наконец на пороге дома появился местный врач – дядя Салам. Тот самый, который был стоматологом и делал тете Вале запасную челюсть. Однако за время жизни в деревне ему пришлось освоить и другие специальности. Практически все, откровенно говоря, кроме гинекологии и травматологии. За травмы в селе отвечал дядя Тамик, по образованию слесарь. Он умело вправлял разного рода вывихи, особенно ему удавалась коленная чашечка, и мог наложить подобие гипса. Но только дядя Салам в экстренном случае мог вызвать врача из города. Потому что он был назначен сельским фельдшером и ему выдали ключ от фельдшерской амбулатории, в кабинете которой стоял телефон. К дяде Саламу на прием приходили позвонить, чтобы не ждать на почте. Он давно с этим смирился. Как и с тем, что его основная специальность была не особо востребована. Больной зуб пациент требовал вырвать. А поставить золотую коронку – еще один частый запрос – дядя Салам не мог. Эстетический вкус не позволял, поэтому всем говорил, что оборудования для золотых коронок нет. Только для обычных. Многие инструменты дядя Салам покупал за собственные деньги. Надо отдать ему должное – пломбы держались годами, коронками хоть грецкие орехи грызи.