|
— Для те… ради бога, ведь это же утробный плод, — возразил было тот. — Это дитя человеческое и образ Божий, — сказал Барлоу. — И его вынесут отсюда как человеческое существо, а не как кусок мусора. Старший санитар велел младшему: — Эдди, делай, что тебе говорят. Пойди принеси мешок из машины. Оба детектива молча ждали, пока унесут мертвых. Потом они вышли из спальни. Паз указал на стену: — Отсюда исчезла картина. Барлоу пригляделся. — Угу. Кто-то пошел на риск, чтобы привлечь наше внимание. Надо расспросить членов семьи. — Известно, кто отец? — Они знают, — ответил Барлоу. Внизу, у входа в дом, толпа начала редеть, точнее, она переместилась на противоположную сторону улицы к двум фургонам телевидения; младшие сотрудники приехавшей группы устанавливали камеры. Паз и Барлоу направились вдоль по улице прочь отсюда. Нет сомнения, что сюжет секунд на двадцать по поводу гибели Диндры Уоллес попадет в вечерний выпуск местных новостей — за отсутствием впечатляющих происшествий в среде более светлокожих людей. Решительная на вид женщина средних лет с медно-рыжими волосами, одетая в легкий костюм цвета весенней травы, вышла из прохода между двумя машинами и преградила им дорогу. — Ну что, ребята? Я слышала, это скверная история. Дорис Тэйлор работала репортером «Майами геральд» достаточно давно, и работала хорошо, а потому Барлоу ее в упор не видел, а Паз всячески поддерживал. Паз был современным копом и понимал, что реклама много значит для карьеры, а Барлоу считал репортеров и людей, которые читают их писания, вампирами и нечистыми духами. Это была та область, в которой двое мужчин от согласия переходили к несогласию. Барлоу молча обошел Тэйлор, как собачонку, которая остановилась пописать у столбика, а Паз улыбнулся и, помолчав, негромко произнес: «Позвони мне»; потом он двинулся дальше, а Тэйлор, одарив Джимми ослепительной улыбкой, показала нос спине Барлоу и вернулась к месту происшествия «собирать колорит». На соседнем углу Реймонд Уоллес, брат погибшей, ждал в патрульной машине вместе с офицером полиции в штатском. Паз узнал его по фотографии, которую видел в квартире. Он сидел в оцепенении на заднем сиденье машины, откинув голову. Задняя дверца машины была открыта, чтобы туда поступал воздух и чтобы никто не подумал, будто Реймонд арестован. Как и многие, имевшие отношение к утренним событиям, он выглядел потрясенным, и коричневая кожа на лице приняла нездоровый серый оттенок. Барлоу просунул голову в машину и сказал: — Мистер Уоллес, мы сейчас направляемся в участок, и вы можете сделать ваше заявление. Уоллес вздохнул и выбрался из машины. Паз заметил, что глаза у него покраснели, а на носке белого ботинка видны следы желтоватой рвоты. — Могу я позвонить матери? — спросил Уоллес. — Вы должны позволить нам сделать это, сэр, — ответил Барлоу. — Почему? Мама будет очень волноваться, ей станет плохо, если я не позвоню и не скажу ей, почему задерживаюсь. Они поехали в машине Паза. Барлоу сказал: — Дело в том, что после убийства важно, чтобы первыми поговорили с родственниками жертвы полицейские. Первая реакция иногда позволяет уяснить очень важные вещи. — Вы считаете, что моя мама связана с… — Нет, сэр, разумеется, это не так, но мы должны делать все в соответствии с буквой закона. |
